Страница 4 из 253
Сунь Юань тут же отказался от всех своих предположений о добродетели и одаренности наследного принца. Этот Ся Ваньба определенно получил титул только из-за того, что родился в императорской семье первым!
– Разве талант и усердие в работе могут зависеть от внешней красоты? Разве вам на уроках не объясняли основы управления государством и правила этикета? – не выдержал Юнь Шэнли, недовольно кривясь. Никто не смел ругать его подчиненных без особых на то причин, кроме него самого. А Ся Ваньба и раньше пропускал его замечания мимо ушей, поэтому глава Ведомства, будучи старшим «гэ», мог позволить себе такую вольность в речи.
– Мой учитель слишком молод и только дрожит, как лист на ветру, пока я подшучиваю над ним! Может, ты сможешь давать мне частные уроки? Шэнли-гэ, мне всегда нравились твои наставления!
Сунь Юань и Чжи Хань осознали, что с таким будущим императором у них точно будет мед на устах, но меч в сердце
[5]
[Идиома, означающая двуличие и использующаяся, когда говорят о тех, кто кажется добрым, но в сердце имеет плохие намерения.]
.
– Тайцзы, в Ведомстве наказаний меня ждет много дел. Я загляну к вам чуть позже, и мы обсудим все то, что не объяснили на занятиях и что осталось для вас непонятным. Договорились?
Наследный принц надулся и скрестил руки на груди.
– Опять пропадешь на несколько месяцев в своих делах… Ну давай. Давай! Иди, но знай, что я расстроен! Я буду ждать твоего прихода!
Юнь Шэнли поклонился и, на удивление подчиненных, зашагал к выходу из дворца так быстро, что они не успели даже глазом моргнуть, как тот уже опередил их на пять чжанов
[6]
[Чжан – мера длины, равная примерно трем метрам.]
. Их глава часто куда-то торопился, более того, именно он обычно подгонял всех, но даже так столь поспешный уход вызывал немало вопросов.
Чиновники последовали примеру главы: быстро поклонились и едва не сорвались на бег в попытке спрятаться от пронзительного и недовольного взгляда наследного принца.
Когда они догнали главу, тот уже ожидал их на выходе из императорского дворца, глядя на застланное пушистыми белыми облаками небо.
– Глава Юнь, вы не очень любезно поступили с наследным принцем – ответили ему столь дерзко и так поспешно покинули его… Вы с ним не ладите? – спросил Сунь Юань, все еще недоумевая.
Сузив глаза, глава Ведомства отчеканил:
– Терпеть не могу наследников императора. Сколько бы ни было высокомерия в столичной молодежи из знатных семей – в нем его в два, а то и в три раза больше.
Сунь Юань вспомнил их разговор и то, каким радостным выглядел принц при встрече с Юнь Шэнли:
– А мне показалось, будто вы очень дружны, разве не так?
Чжи Хань усмехнулся:
– Разумеется, как наш любимец императора не будет дружен с его драгоценным отпрыском?
По слухам, Юнь Шэнли с малых лет входил в императорский дворец, и это правда было так. Чжи Хань – как бы неприятно это ни звучало из его уст – говорил правду, называя его «любимцем императорской семьи». Даже если его отец частенько спорил с Сыном Неба или отвергал предлагаемые им идеи, даже если сам Юнь Шэнли дерзил и вел себя безрассудно, даже если он надолго отдалялся от двора и месяцами не навещал наследного принца, считавшего его другом, во дворце его всегда принимали с теплотой, прощая недостойные выходки. Именно с легкой руки императора для Юнь Шэнли наняли лучших учителей, когда он был еще подростком, а сейчас, по просьбе Юнь Циньланя, помогли ему в продвижении по службе: не одобри правитель его кандидатуру, никакое усердие, никакие таланты не позволили бы мальчишке занять пост главы Ведомства наказаний в столь юном возрасте.
Наверное, от этого выслушивать гневные речи и едкие замечания от императора было неприятнее в разы.
Юнь Шэнли, недовольно поджав губы, никак не отреагировал на ехидный комментарий заместителя, лишь сухо сказал:
– Хватит уже собирать сплетни. У нас и так отняли много времени! Пора отправляться.
Повозка с навесом из парчовой ткани, запряженная парой лошадей, ожидала их возле стен дворца. Юнь Шэнли отодвинул занавес с вышивкой в виде журавлей и залез внутрь; Чжи Хань и Сунь Юань последовали за ним. Стоило всем рассесться по местам, как карета дрогнула и покатилась вперед, а внутри повисла тишина. Более чем за половину пути чиновники не обменялись ни единым словом, пока Юнь Шэнли в конце концов не остыл и не заметил направленный на него полный любопытства взгляд Сунь Юаня. Фыркнув, глава соизволил ответить на немой вопрос в чужих глазах:
– Чжи Хань верно сказал, я часто бывал в императорском дворце и знал наследного принца едва ли не с младенческого возраста. Когда он подрос, я часто играл с ним, хотя он мне едва до пояса доставал. Юный Тайцзы ходил за мной везде, словно утенок за уткой, вот и общается со мной до сих пор как с другом. Но у будущего императора не может быть друзей, только слуги и сторонники, и он об этом хорошо знает. Разве что ничего с этим не делает и ничему не учится, чтоб его…
– О, я понял, глава Юнь, вы с принцем сродни друзьям детства! Вот у меня не было такого человека, но я не раз наблюдал, как многие люди дружат едва ли не с рождения, но после, вырастая, превращаются в незнакомцев, словно становятся другими людьми…
Мысли Юнь Шэнли после этих слов сами собой вернулись к другому человеку. Лэйчэн. От него до сих пор не было вестей, и это немало тревожило.
– С Ся Ваньба даже если захочешь, не сможешь стать незнакомцами. Он важный человек в Великой Ся, стоит ему взойти на трон, и будешь видеть его на ежедневных утренних собраниях, хочешь того или нет. К тому же таков характер Его Высочества: раз вцепился в тебя, то ни за что не отпустит.
Юнь Шэнли замолчал. Повозка неспешно катила дальше. Каждый уставился в окно, наблюдая за проносящимися мимо богатыми дворами и башнями.