Страница 67 из 70
Глава 35. Наследство, портал и вопрос с подвохом
Летти
Бал был самым ужасным кошмаром наяву, в который меня когда-либо затягивало. Я стояла на возвышении под золотым балдахином, затянутая в платье такого нежно-лазурного цвета, что, казалось, вот-вот зазвучит флейта и заплачут феи.
На мне было больше жемчуга и шелка, чем мое тело могло вместить, а в волосах — диадема, от тяжести которой ныла шея. Все это великолепие казалось мне дорогой, вычурной клеткой.
Я ловила на себе восхищенные, любопытные, оценивающие взгляды сильных мира сего и чувствовала себя не почетной гостьей, а экспонатом на выставке под названием “Смотрите, какое чудо выросло на помойке!”.
Верховный Дракон сидел на своем троне и время от времени кивал мне с теплой, отеческой улыбкой, которая до сих пор вызывала у меня легкий трепет.
Он изменился, да. Но вековые привычки тирана так просто не выветриваются, и в глубине его янтарных глаз все еще читалась привычка все и всех контролировать.
— Летиция, дорогая, — позвал он меня мелодичным голосом, и зал мгновенно затих. — Подойди! У меня для тебя есть сюрприз.
Сердце екнуло. Игнариус Берн, мой неожиданно обретенный папаша, стоял чуть поодаль, в тени колонны, наблюдая за происходящим с привычной ему смесью усталой мудрости и легкой иронии. На него смотрели с опаской и почтением — легенда, восставшая из небытия. Он поймал мой взгляд и мягко улыбнулся, подбадривая.
Я подошла, шелест шелка звучал оглушительно громко в этой тишине. Игнариус вышел из тени и встал рядом, положив мне руку на плечо. Его прикосновение было твердым и успокаивающим.
— Дорогие гости, — начал Верховный, и его голос разнесся под сводами. — Сегодня мы празднуем не только новые начала, но и воссоединение семьи. Игнариус Берн, мой старый друг и союзник, многие годы был вынужден скрываться, защищая самое ценное — свою дочь.
Он сделал паузу для драматического эффекта. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки.
— Но времена изменились. И сегодня я хочу исправить эту несправедливость публично.
Слуга в ливрее поднес ему на бархатной подушке толстую папку с пергаментами. Аврелиан взял ее и протянул мне.
— Летиция Саншайн, она же — Летиция Берн. Все необходимые расследования проведены. Магические тесты на родство подтверждены. Здесь — документы, официально признающие тебя дочерью Игнариуса Берна и единственной наследницей всего его состояния, титулов и владений.
В зале прошелся возбужденный шепот. Я взяла папку дрожащими руками. Она была тяжелой. Притягивала меня к полу той тяжестью, что ложится на плечи, когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову в очередной раз.
— Ты больше никогда не будешь нуждаться, дитя, — тихо сказал Верховный, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность. — Ты свободна выбирать любую жизнь. Учиться, путешествовать, творить… или просто наслаждаться покоем. Ты заслужила это.
Я подняла взгляд на отца. Его глаза, цвета грозового неба, блестели. Он обнял меня за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок.
— Все твое, дочка, — прошептал он хрипло. — И я тоже. Навсегда.
И вот тут слезы, которые я сдерживала весь вечер, хлынули ручьем. Не от радости обладания богатством. А от этого слова “навсегда”.
Я плакала тихо, уткнувшись лицом в его плечо, а он просто держал меня, гладя по волосам.
Именно в этот момент, сквозь шум собственных переживаний и восхищенный гул зала, я услышала странный, нарастающий гул. Воздух в центре бального зала затрепетал, заискрился, а потом с оглушительным, рвущим реальность, ГРОХОТОМ разорвался.
Из разрыва, падая и спотыкаясь, прямо на сияющий паркет вывалилась знакомая, драгоценная, нелепая куча тел. Весь мой педсостав. Бледные, изможденные, но с таким огнем решимости в глазах, что у меня перехватило дыхание.
Музыка смолкла. Гости в ужасе отпрянули. А Громобой, откашлявшись, сделал шаг вперед и прогремел на весь дворец те самые слова, от которых у меня снова навернулись слезы, но теперь совсем другие — от гордости и дикой, безумной любви к этим чудакам:
— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! НАШУ ЛЕТТИ НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ОБИДИТ! МЫ ЗА НЕЕ ГОЛОВОЙ ОТВЕЧАЕМ. ВСЕ.
И тут, сквозь ряды ошеломленных аристократов, прошел он.
Сайрон Мортигор.
Он был в парадном черно-серебристом камзоле, подчеркивающим его ледяную стать, и шел с такой небрежной уверенностью, будто порталы с безумными спасателями в его жизни открывались каждый день.
Проходя мимо Громобоя, он хлопнул гнома по могучему плечу.
— Благодарю за бдительность, Гром, — сказал он своим низким, бархатным голосом, в котором звенела знакомая игривая нотка. — Но роль постоянного защитника этого солнечного недоразумения, пожалуй, уже занята.
Он прошел прямо ко мне, сквозь немое изумление зала, мимо улыбающегося Игнариуса и слегка ошалевшего Верховного.
Синие глаза Сайрона горели, как два полярных сияния, и были прикованы только ко мне.
И затем, к всеобщему — и моему личному — шоку, Сайрон Мортигор опустился передо мной на одно колено.
В его длинных пальцах появилась небольшая бархатная коробочка. Он щелкнул крышкой. Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Не огромный дурацкий бриллиант, а изящное кольцо из белого золота, в которое были вплетены две нити: одна — словно из крошечных ледяных кристаллов, другая — из сияющих солнечных лучей. Оно было идеальным.
— Летиция Берн, — произнес он, и его голос, обычно такой саркастичный, звучал непривычно серьезно и чисто. — Хотя, по правде говоря, фамилия Саншайн тебе шла больше. Согласна ли ты стать моей женой и обречь себя на вечное терпение моего ледяного сарказма, неуместных шуточек и периодических попыток заморозить твой утренний кофе?
В зале стояла такая тишина, что можно было услышать, как время замирает внутри мисс Тик-Так. Все смотрели на меня. Отец, Верховный, гости… и моя семья, вывалившаяся из портала.
Я увидела, как Моргана, забыв про все, одобрительно и энергично закивала. Громобой смахивал с глаз слезу. Даже Перфектус кивнул мне с той самой, новой, мягкой улыбкой.
Внутри все перевернулось. Любовь, злость за его уход, облегчение, безумная радость — все смешалось в один коктейль. И моя вечная защита — сарказм — вырвалась наружу прежде, чем я успела подумать.
— А если я откажусь? — язвительно спросила я, поднимая подбородок.
В его глазах вспыхнули знакомые, опасные, обожаемые искорки.
— У меня, — парировал он, игриво подмигнув, — большой и, надо сказать, весьма успешный опыт в похищениях. Готова ли ты к битве, Саншайн?