Страница 15 из 70
— Вовсе нет, — улыбнулась я, записывая уже в сотый раз суть всех жалоб, только обернутую в разную бумагу:
“ТРЕБУЕТСЯ: меньше мрака, больше света, цвета, уюта, внимания и места для самовыражения”.
Гениально. Проблема была не в них, а в самой атмосфере этого места. В тотальном, всепроникающем унынии, которое душило все живое.
К вечеру я еле волочила ноги. От бесконечных лестниц, от потока чужих эмоций, от необходимости быть постоянно “включенной”.
Усталость была приятной, профессиональной. Пусть я поговорила всего с четырьмя жителями академии, но уже видела контуры проблемы.
Добравшись до своей комнаты, я с трудом повернула ручку и, почти падая, переступила порог. И замерла.
На моей узкой кровати, аккурат поверх серого одеяла, лежал мой старый, потертый чемодан. Тот самый, из общежития Академии Сознания, а рядом с ним стояла картонная коробка.
Первой мыслью было паническое:
“Все. Выгоняют. Не справилась даже за день”.
Сердце екнуло.
Я подошла, щелкнула замки. Внутри, аккуратно сложенные, лежали все мои нехитрые пожитки: несколько скромных платьев (синее в горошек, зеленое в полоску, серое “на всякий случай”), книги, тетради, даже та самая плюшевая сова, с которой я не расставалась с детства, хоть и стеснялась в этом признаться. Все было здесь. Все мое крошечное прошлое.
Я открыла коробку. Внутри лежали два комплекта формы. Не серая мешковина, как я боялась, а добротная, темно-синяя, почти черная ткань.
Практичные брюки и удлиненные куртки с высоким воротом и серебристой отделкой по швам.
Ткань на ощупь была теплой, словно в нее было вплетено заклинание, отгоняющее сырость и холод. На одном из рукавов витиеватым шрифтом был вышит гриф Академии Бессознательного.
Под одеждой скрывалась пара аккуратных ботиночек в цвет формы и единственное, что меня расстроило — это то, что они были без каблука.
Сверху, как вишенка на торте, лежала записка.
“Твои вещи доставлены. Форма стандартная, но ткань зачарована на устойчивость к магии уныния и внезапным понижениям температуры.
Будь благоразумна, Саншайн, и соблюдай меры безопасности. Розовые туфли, сколь бы ни были они эстетически выверены, не являются средствами индивидуальной защиты.
P. S. Если тоска по ярким цветам станет невыносимой — можешь повязать на шею цветной платочек, чтобы не впасть в депрессию”.
Я прочла. Потом перечитала еще раз. И тихо, но от души, рассмеялась, опускаясь на край кровати.
Провела ладонью по теплой ткани формы. Потом потрогала свое синее платье в горошек. Желтое платье, похоже, отправлялся в запас.
И, ложась спать, завернувшись в старое, пахнущее домом одеяло, я поймала себя на мысли, что впервые за этот долгий, сумасшедший день, внутри царила не только усталость и азарт первооткрывателя, но и странное, тихое чувство… почти что безопасности.
Как будто ледяной дракон, пусть ворча и язвя, начал потихоньку раскидывать вокруг меня соломку.
И это было чертовски сбивающим с толку. И чертовски… мило.