Страница 2 из 19
2
Не помню, как подошла.
Помню только, что внутри меня клокотала ярость, смешанная с омерзением.
Сорвала с его головы наушники как раз в момент его пика.
Артем в одно мгновение протрезвел от поволоки страсти, словно его окатили ведром ледяной воды.
Девица на экране тоже завизжала, как поросенок, которого тащат на убой, и тут же прикрылась руками.
Значит, это была не запись, а видео созвон? Онлайн-шоу с элементами порно?
Самойлов моментально выключил связь, словно пытался замести следы преступления, и заорал на меня, побагровев от злости:
— Соня?! Ты что творишь?! Чего врываешься?!
У меня слов не было. От его наглости, от его цинизма, от всей этой мерзости, что сейчас обрушилась на меня.
Лучшая защита — это нападение? Отлично, Самойлов, поиграем в эту игру.
— А ты что творишь?! — прорычала я, стараясь сохранить остатки самообладания. — Это кто такая?
Он, запинаясь, начал оправдываться:
— Да это просто «Онлифанс». Ты что, не знаешь? Донатишь — просишь делать, что хочешь. Ну, ты понимаешь..
— Ты нормальный, Самойлов?! — взорвалась я. — Сегодня какой день? Ты помнишь, какой сегодня день?!
Голос сорвался на крик. Внутри все дрожало от обиды и разочарования.
Я стояла перед ним, униженная и оскорбленная, и видела только похотливое, наглое, чужое лицо человека, которого когда-то любила.
Отшатнулась в сторону, словно от прокаженного.
Прикрылась руками, словно это могло защитить меня не столько от его взгляда, сколько от осознания собственной глупости.
Дура! Белье красивое надела, хотела его порадовать.
Ага, кто-то уже порадовал его до меня.
Он встал, натянул штаны, да так быстро, словно убегал от пожара. Даже не удосужился вытереться.
Я поморщилась.
— И как давно ты этим занимаешься? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но в горле все пересохло.
Он нагло вскинул подбородок.
— Периодически, — отрезал, словно давал интервью какому-нибудь глянцевому журналу. — Как и все здоровые мужики, не драматизируй, Сонь.
— Слышь, «мужик», а на какие деньги, мне интересно ты тут надрачиваешь?! Если в последнее время с работой у тебя было туго?
Голос все-таки предательски дрогнул.
Мы оба были дизайнерами. Только у меня заказы росли, как грибы после дождя, а у него, наоборот, увядали.
Всё потому, что он, как обычно, любил всё делать в последний момент, впопыхах, по ночам, отвлекаясь на свою проклятую «Доту».
— Да все так делают! Это ж не измена. Ну, подумаешь, передернул..
— Ты в своем уме, Самойлов?! — Я задохнулась от негодования. — Мы должны были воздерживаться от секса! Чтобы в момент овуляции был больше шанс! Ты же знаешь, как это работает! А ты.. Ты «растрачиваешь» то, что должно принадлежать мне?! Я из клиник не вылезаю! Плачу за всё это! Колю гормоны, в конце концов! А ты..
Он окинул меня каким-то брезгливым взглядом. Впервые в жизни он посмотрел на меня так. Словно на отвратительное насекомое.
— А тебе бы при этом не помешало бы заняться собой. Тебя от твоих гормонов растарабанило уже..
Он не успел закончить.
Пощечина прилетела быстро и звонко. Я даже не почувствовала боли. Только какое-то холодное, отстраненное удовлетворение. Бумеранг вернулся.
Развернулась и, по пути обратно в прихожую, оделась. Как можно быстрее. Стараясь не думать, не чувствовать, ничего не понимать.
Вышла из дома.
Я больше сюда не вернусь.
⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆
Набрала Вике:
— Планы поменялись. Я еду за Сашулей.
В трубке повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием помех. Вика, услышав мой предательский всхлип, засомневалась:
— У тебя все в порядке, Сонечка?
— Да.. Я.. Все не очень хорошо. Или.. наверное, к лучшему. Просто.. потом расскажу, когда тебе Сашулю привезу.
Положила трубку и уставилась на заснеженную дорогу.
Вот тебе и начало декабря. Через месяц Новый год, а муж, ради которого я пожертвовала всем, подбросил мне подарочек под елочку.
Но странно, ведь вместе с горем я испытывала облегчение.
Как будто кто-то снял с меня тяжелое ярмо, которое я тащила на себе долгие годы. Понимала, что наконец-то я одна. Нет больше кабалы, вечного беспросветного безденежья, оскорблений от свекрови и измен мужа.
Бойся своих желаний, как говорят. Хотела побыть на месте Крис, почувствовать, каково это — быть без отношений. Одной. Ну что ж, вот и получила.
Я могу вернуться на свою старую студенческую однушку — единственное, что осталось от родителей в наследство. Маленькая, обшарпанная, но моя.
Переделаю ее в шикарную студию, в уютное гнездышко, где не будет места боли и обидам. Буду жить и творить в свое удовольствие. Без нотаций свекрови о неправильном ведении хозяйства. Без Доты на экране, мешающей спать и слепящей в лицо по ночам.
Но что делать с желанием стать мамой и гормонами, которые сводили меня с ума? Этот вопрос остался без ответа.
Подъехала к катку и сразу направилась к гардеробу, зная, что Сашуля, обычно уже одетая, ждет меня там. Но девочки нигде не было.
В голове промелькнула мысль, что, возможно, малышка не смогла справиться с коньками, упала или испугалась.
Вспомнив свой богатый опыт падений на льду в детстве, я поспешила в раздевалку.
Там, сидя на скамейке, спиной ко входу, оказалась маленькая фигурка. Миниатюрная горка из пуховика.
Я присела напротив, позвала её. Крошка подняла на меня глаза, полные слез.
— Милая, что случилось? — спросила я, быстро её оглядывая.
Внешне цела, крови нет, ссадин тоже вроде бы не видно. А она, захлебываясь рыданиями, начала рассказывать:
— Тренер.. он.. назвал меня жирной! При всех девочках! И они с меня смеялись.
Я еще раз оглядела ребенка.
Да, она слегка склонна к полноте. Но, боже мой, выглядела как обычный пятилетний ребенок!
Пухленькие щечки, курносый носик, трогательная неуклюжесть. Уж не знаю, какие там адские требования в современном фигурном катании, но разве нельзя как-то помягче с ребенком? С пятилеткой, для которой мир еще состоит из сказок и волшебства?
Волна возмущения поднялась во мне, как цунами. Ярость сменила сочувствие, а материнский инстинкт проснулся с утроенной силой.
Я резко поднялась со скамейки, почувствовав, как кровь прилила к лицу.
— Где этот.. — начала я, с трудом подбирая слова, чтобы не сорваться в отборный мат. — Где этот тренер?
Сашуля, всхлипывая, показала пальцем в сторону катка:
— На льду..
— Ух, сейчас я ему устрою! — прошипела я, направляясь к выходу. — Одевайся, милая, я сейчас.