Страница 4 из 16
— Это вместо приветствия, брат? — ухмыляюсь я и качаю головой, предупреждая, чтобы не переходил границы. Ни к чему разговаривать со мной в таком тоне при посторонних. Я и ответить могу.
— Поговорим в кабинете, — кивает он, разворачивается и уходит.
В том, что Камал уже все знает сомневаться не приходится, иначе не встречал бы меня с таким фейсом. Все же новости в наше время разлетаются слишком быстро, не успел даже кашлянуть в одном месте, как в другом уже доложили.
— Фара, отведи девушку наверх, — передаю Аделию Фараху из рук в руки.
— В твою комнату? — скабрезно усмехается он, а я раздраженно закатываю глаза. Все же минусы у него тоже имеются.
— В гостевую и башкой за нее отвечаешь.
— Понял.
Аделия не смотрит на меня и никак не комментирует мои действия. Это лучше, чем очередная истерика. Не люблю я всего этого бабского. Слезы, сопли, нытье — не трогает совершенно, скорее наоборот вызывает острую волну раздражения. В общем, не моя тема.
Фара берет девушку за плечо и уводит к лестнице. Аделия идет спокойно и не сопротивляется. Провожаю их взглядом, и ухожу в след за Камалом.
Дверь в кабинет открыта, сам он стоит у окна, спиной ко мне. Поза агрессивная, а спина напряжена. От него волнами расходится темная энергия, едва не сбивающая с ног. Кам бывает жестким, как и все мы.
Мы братья, хоть и не родные. Он и его семья – моя семья, другой у меня нет и уже не будет. Люблю и уважаю каждого ее члена, но в данной ситуации пойду до конца, даже против них.
— Не знал, что у Фаттахова есть дочь. — Камал не оборачивается.
— Я тоже не знал, пока Муслим не собрался на ней жениться, — бросаю равнодушно и опускаюсь в кресло. Откидываюсь на спинку и вытягиваю ноги. Хочется расслабиться и хоть на пару минут отключиться от всего.
— Ты хоть понимаешь, что натворил? — Кам разворачивается и впивается в меня острым взглядом.
Его голос вибрирует от едва сдерживаемой ярости, но мне все равно. Я не боюсь ни его, ни кого бы то ни было. Хватит, отбоялся уже.
— Естественно — спокойно отзываюсь. — Я забрал то, что принадлежит мне по праву. Никто не возразил.
— Принадлежит? — Камал едва не огнем пышет. — Своими действиями ты подставил всех нас. А если начнется война?
— Значит будет война, — уверенно припечатываю я. — Или ты реально думаешь, что я позволю этой мрази породниться с семьей Фаттаховых? Ты за кого меня принимаешь? Скажи спасибо, что я не грохнул его прямо у алтаря.
— Спасибо, млять, — выдыхает он и падает в кресло напротив. — Ты реально не понимаешь, что творишь?
Несколько секунд длится дуэль взглядами. Кам не выдерживает первым и отводит глаза.
— Все я понимаю и решение принял взвешенное, — поясняю все так же ровно. — А ты слишком размяк, брат.
— Размяк? У меня теперь жена и дети. Я не имею права ими рисковать, а Зейн и Баха? О них ты подумал?
— А должен был? — мой голос звучит резче, чем хотелось. — Я Тагаевых в свои разборки не втягиваю. Моя фамилия Джалалов, хочу тебе напомнить.
— Ты мой человек и этим все сказано. За все, что ты делаешь, я несу ответственность.
Вот сейчас было очень неприятно, но упрекнуть Камала не в чем.
— Ты неправ, Кам, — смотрю на него с вызовом. — Я никому не должен и сам принимаю решения, отвечать за которые тоже буду тоже сам.
— Да охренеть, как ты крут, Джин! — эмоционально всплескивает руками Камал.
— Сарказм? — вопросительно дергаю бровью. — Я не оценил.
Наше общее раздражение нарастает, превращаясь в огромный ком. Желваки на лице Камала проступают все отчетливее
— Верни девчонку, брат, — требует он.
— И не подумаю, — качаю головой. Этот вопрос решен и обжалованию не подлежит.
— Давай порешаем цивилизованно, пока еще не поздно?
— Как ты заговорил, когда это не касается тебя лично, — криво усмехаюсь я. Куда делся тот человек, который не моргнув глазом ввязывался во всякий треш, не заботясь о последствиях?
— Дело не в этом! — Кам сжимает переносицу пальцами.
— И в этом тоже, Камал, — спокойно отвечаю я. — Я понимаю тебя и не прошу вписываться. Это мои проблемы, я решу их сам. Как посчитаю нужным.
— Если из-за тебя зацепят мою семью, я впишусь, — чеканит он. — И сам тебя остановлю.
— Договорились, — улыбаюсь я и протягиваю руку.
— С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, — пожимает мою ладонь и поднимается. — Я поеду.
— Жене привет, — хмыкаю я.
— Подумай еще раз, Джин, — просит Камал, смягчившись. — Мы не вывезем сейчас этот конфликт. Оно того не стоит.
— Я подумал, Кам, — строго смотрю в глаза. — Я эту мразь закопаю.
Друг хлопает меня по плечу и уходит. Остаюсь один в тишине кабинета. Подхожу к бару и наливаю себе вискаря. Падаю обратно в кресло, залпом осушаю бокал и на пару мгновений задерживаю дыхание, позволяя жидкому огню медленно проскользить по пищеводу и приятно опалить желудок.
Выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, достаю из кармана небольшой кулон и кручу в руках, рассматривая. Провожу пальцем по холодному металлу и жду хоть какой-то отклик, но тщетно, внутри ледяная пустота.
Адреналин выгорел и наступил откат в эмоциях. Но сожаления так и не наступило, потому что я знал на что иду и для чего. Муслим не получит власть пока я жив. Если потребуется, я пойду по головам…
Не успеваю додумать эту мысль и посмаковать в своей голове, как слышится громкий звук, словно что-то бьется, а потом женский визг.
— Что еще за херня? — спрашиваю в пустоту и на пару мгновений замираю, чтобы накидать себе вариантов. Ни один из них мне не нравится, и я срываюсь с места.
Глава 5. Аделия
Джихангир уходит и вокруг становится тихо. Эта тишина пронизывает все пространство вокруг и неприятно давит. Она густая, непривычная и чужая, совсем не такая, как в доме отца. Все здесь другое, даже воздух. Сухой и пахнет чем-то терпким и незнакомым, а еще опасным.
— Без глупостей, — этот Фара вцепляется мне в плечо мертвой хваткой и буквально тащит за собой.
Пол под ногами другой, шаги звучат глухо, а пространство не откликается. Я не понимаю, в какой точке нахожусь, где стены, двери, лестница. Никаких подсказок.
Привычно пытаюсь считать шаги. Один, два, три, но сбиваюсь. Слишком быстро для меня, я не успеваю, но останавливать этого верзилу или сопротивляться бессмысленно. Мало того, что я ничего не вижу, так еще и не знаю пространства вокруг. Опасность может таиться где угодно…
— Можно помедленнее, — шепчу я.