Страница 2 из 16
— Моя невеста, — раздается голос совсем рядом. Это Муслим. — Ты великолепна.
— Спасибо, — смущенно отвечаю я.
— Но кое-чего не хватает, — задумчиво тянет жених, а у меня внутри все сжимается.
— Чего? — теряюсь на мгновение.
— Моего подарка.
Фата беспардонно приподнимается и холодная тяжесть ложится на грудь. Лейла ахает, а в зале слышится шепот. Трогаю ладонью камни. Это колье или ожерелье, судя по всему, дорогое. Даже как-то неудобно.
— Так то лучше, — хмыкает Муслим, а Лейла толкает мне локтем в бок.
— Спасибо, — спохватываюсь я. — Это очень красиво.
Говорю первое, что приходит в голову.
— Формальности соблюдены, — голос жениха становится жестким. — Осталось закончить ритуал, как можно быстрее.
Муслим крепко сжимает мою ладонь и тянет за собой, а я едва поспеваю и пытаюсь не споткнуться. Проходим сквозь толпу. Слышу со всех сторон смешки и перешептывания и чувствую, как щеки заливает жаром стыда и негодования.
— Начинай, — сухо бросает жених и останавливается.
Я едва не врезаюсь в него, но вовремя нахожу точку опоры и ловлю равновесие. Мне страшно и неприятно, но я не могу выдавить из себя ни звука. Боюсь пошевелиться, стою словно парализованная и заставляю себя дышать.
— Если никто не возражает… — раздается голос ведущего, а я стискиваю кулак так, что становится больно. Еще несколько секунд и все закончится. Назад дороги не будет, да ее и сейчас нет. Только в дом Муслима.
— Начинай, — зло цедит жених.
— Возражает, — мужской голос эхом разносится на залу, звучит надменно и властно.
Замираю и по инерции поворачиваю лицо в сторону звука.
Кто это? Что происходит?
Муслим резко выпускает мою руку и оборачивается, грубо задевая меня плечом. Сердце трусливо сжимается и ищет угол в грудной клетке. Голова кружится, а дышать становится все тяжелее.
Пространство сжимается вокруг меня и становится так тихо, что слышно каждый шорох. Особенно шаги, тяжелые и уверенные. Они неотвратимо приближаются и останавливаются прямо за моей спиной. Чужое дыхание слышится над головой и все тот же тембр:
— Я против…
Глава 2. Аделия
Вокруг меня так тихо, что я слышу собственное дыхание под фатой. Неровное и тяжелое, словно пробежала марафон. Пальцы леденеют от ужаса, а пульс слишком разгоняется.
— Ты ошибся адресом, Джихангир, — раздается злой голос моего жениха.
«Джихангир» — это имя прокатывается по залу гулким эхом. Со всех сторон слышится шорох одежды, скрип паркета, шепот голосов. Его называют: «Джин» и «пес Тагаева». Атмосфера меняется слишком быстро, но сразу становится понятно, что этого человека знают все и боятся. Но кто он? Я никогда прежде не слышала этого имени.
— Я никогда не ошибаюсь, — мужчина спокоен и уверен, будто не он только что вмешался в чужую свадьбу.
Под фатой становится нечем дышать, а все происходящее пугает с каждой секундой все сильнее. Горячее дыхание Джихангира касается макушки, запуская волну мелких мурашек по коже. Платье внезапно становится очень липким и каким-то колючим, хочется стащить его с себя.
— Что происходит? —нервно шепчу я и кручу головой, улавливая все доступные звуки. Никто мне не отвечает, меня будто вообще не видно и не слышно.
— Что за цирк ты устраиваешь? Тебя не приглашали, — негодует Муслим.
— Я пришел забрать свое, — хмыкает мужчина за спиной.
Свое?
По позвоночнику скользит ледяная дрожь, смешиваясь с нехорошим предчувствием. Сердце в панике жмется к ребрам и стучит, как сумасшедшее.
— Здесь нет ничего твоего, — отрезает жених, хватает меня за руку и дергает на себя. — Это моя невеста.
Врезаюсь в его грудь и шумно втягиваю воздух, пропитанный потом и тяжелым, приторным парфюмом. Запах такой резкий и удушающий, что к горлу подкатывает тошнота.
— Уже нет, — слова разрезают тишину, как гром и затихают.
Пауза слишком затягивается и становится невыносимой. Отец почему-то молчит и от этого становится еще страшнее. Он же может отдать приказ охране, у него много вооруженных людей, но я не слышу шагов, значит никто не двигается. Время словно замерло в одной точке.
— Ты переходишь все границы, пес Тагаева, — выплевывает Муслим с брезгливостью.
— Границы? — раздается тихий смешок. — Это ты решил, что можешь войти в семью Илая, через его дочь. Я не позволю.
Они говорят обо мне так, словно меня здесь нет. Или я вещь, у которой нет ушей и чувств, а мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы не присутствовать при этом унижении.
— Как ты можешь помешать мне?
— Илай, — голос Джихангира, как раскат грома. — Время платить по счетам.
— Джин, ты не можешь вот так, спустя столько лет, — отец невнятно мямлит.
— Долг чести не имеет срока давности, — продолжает мужчина. — Я забираю твою дочь в уплату.
— Что? — Дергаюсь, как от пощечины и качаю головой.
Это все мне просто снится. Так не бывает. Это невозможно. Но крепкие пальцы сходятся на моем плече. Не грубо, но уверенно.
— Илай! — рявкает Муслим.
— Он в своем праве, — обреченно отвечает отец. И в этот момент я понимаю, что меня снова предали.
— Ты пойдешь со мной, — все тот же бесстрастный голос.
— Нет-нет-нет, я никуда с вами не пойду, — вырываю руку, шарахаюсь куда-то в сторону, но спотыкаюсь о длинный подол, теряю равновесие и лечу.
Зажмуриваюсь по инерции в ожидании болезненного приземления, но полет прерывается раньше, чем я касаюсь пола. Меня подхватывают и мир переворачивается. Вскрикиваю, когда Джихангир закидывает меня на плечо. Фата сползает набок, волосы рассыпаются по спине, корсет впивается под ребра, вызывая боль и мешая дышать. Как же унизительно!
— Папа! Лейла! — кричу я, голос предательски срывается, но никто не приходит на помощь, не пытается меня защитить и остановить этого монстра. Им всем плевать на меня и что со мной будет.
— Отпустите, — голос срывается, колочу кулаками по массивной спине. — Пожалуйста! Я не хочу!
— Аделия! — рявкает отец, а я вздрагиваю всем телом от его голоса. — Не позорь семью…
Глаза начинает жечь. Сдерживаться слезы больше не получается. Они текут по щекам и, наверное, капают на пол.
— Лейла, — шепчу беспомощно. — Пожалуйста…
— Прости меня, Ада… — отвечает она и последняя надежда рушится.