Страница 4 из 11
Я почесала Вика за ушком
— У… — обижено промычал он.
— Солнышко, мне пора…
Его рука производит безошибочный захват меня и подтаскивает к его спящему телу.
— У-у, — отрицающее мычание.
Что самое забавное, он не помнит потом об этих своих захватах и мычании. Я ласково глажу странно гладкую, натянутую кожу на щеке, целую выемку от шрама над бровью, он расслабляется и крепко засыпает, я могу выбраться. Быстрый душ, марш-бросок на кухню, там на огромную тарелку собираю мяса, сыра, овощей, сладкого, в общем всего и побольше, несусь наверх, оставляю. Целую его и уворачиваюсь от новой попытки захвата, и он все же просыпается.
— Уже убегаешь?
— Да, солнышко, ты спи.
Он закрывает глаза и засыпает, напоследок успев погладить меня по руке. Я все в том же резвом темпе бегу домой, сегодня мне предстоит куча дел.
Лилия выскочил из кухни радостно встречая меня, как собачка… Не люблю собак, люблю кошек. Я неодобрительно окинула его взглядом — хорошенький до приторности, только нахлебавшись его силы, я могла млеть от такого. Фейри! В жаргонном значении этого слова. Уловив мою неприязнь, он сник, стараясь понять, что сделал не так, это собачье поведение меня еще больше разозлило, но я постаралась и взяла себя в руки.
— Ты поел?
— Да.
— Какие цветы тебе нужны? — я не слишком жаловала комнатные растения.
Он задумался.
— Лилия или хотя бы ее луковицы, герань, фиалка, цикламен, роза карликовая… Пока все.
Я согласно кивнула, мол, запомнила.
— Иди к себе.
Он сделал пару шагов, но все же остановился и тихо произнес
— Госпожа…
— Что?
— Я что-то не так делаю? — он заглядывал мне в лицо, стараясь встретиться взглядом.
Это невыносимо.
— Я просто не люблю флерсов. Ты меня раздражаешь.
— Но вы же белая… — обескуражено сказал он сам себе и притух. Это отрезвило меня — нельзя идти на поводу у своих эмоций, это удел глупых и слабых.
— Иди ко мне, — произнесла я.
Он приблизился, опять загоревшись ровным светло-зеленым светом. Я ласково провела рукой по его лицу.
— Я просто не люблю флерсов, — мягко сказала я, — не надо думать, что я недовольна именно тобой. Если ты что-то сделаешь не так, я скажу тебе.
От моих слов он вспыхнул светом, умножая свою силу, счастливо улыбнулся и поцеловал меня в ладонь, делясь со мной. Я не стала отказываться от этой капли, хоть и так была полна.
— Госпожа, что не так в моей внешности? — тихо спросил он.
Да, метка многое дает, он может читать мое настроение, да и я его тоже, если настроюсь. Он даже смог догадаться, чем именно я недовольна.
— Ты слишком худ и тонок. Ты флерс, — ответила я, — А теперь марш в свою комнату.
Я села и сосредоточилась, сделаю маленькую пакость — свяжусь с тетушкой по ментальной связи, обеспечу ей головную боль на полчаса.
— Тетушка Агата — перед глазами ее образ, яркий и точный.
В ответ пришло нечленораздельное раздражение и узнавание.
— Я. Приду. К вам. В гости. Надо! Нам обоим.
Столь же нечленораздельная озабоченность и согласие. Отлично. Я разорвала связь. Я очень гордилась тем, что почти свободно пользовалась ментальной связью. У меня, казалось бы, не было ни малейших предпосылок чтобы ею так овладеть — маленький рацио-центр, отсутствие принадлежности к семье, а вот тем не менее… Я довольно улыбнулась.
Через пару часов мы ползли на моем старом ролсе по забитым улицам, и я приглядывалась к своему новому водителю. Сэм попросился на покой, но пока еще не уехал, как собирался, ждет одобрения своей замены. Он сам нашел Митха, сам готовил его и теперь ручался за него. Митх — индус лет двадцати шести, и главное его достоинство в том, что он готов быть водителем всю жизнь, что он не хочет стать певцом, актером или президентом трансатлантической корпорации. Сейчас очень тяжело найти человека, готового просто работать, а не гоняться за призраками, которые вокруг него создают масс-медиа.
— Митх.
— Да, мэм.
— Что Сэм говорил обо мне?
Он усиленно соображает, что же я хочу услышать на самом деле.
— Он говорил, что вы хороший работодатель, — наконец выдал он. Молодец, фраза достойная дипломата.
— Он говорил, что был не только водителем, а еще и выполнял мои поручения, фактически был слугой?
— Да, мэм. Я готов выполнять ваши поручения.
— Хорошо. Он предупреждал, что я не прощу нелояльности к себе? — в моем голосе явственно проступила угроза.
— Да, мэм. Я никогда себе такого не позволю.
Хм… Он ни разу не «тренькнул», не соврал, это очень хорошо.
— Хороший… работодатель защищает тех, кто на него работает.
— Да мэм, Сэм мне и об этом говорил.
— Отлично.
Тетушка Агата Серизе жила в тихом, почти сонном квартале, просто удивительно, что в этом людском муравейнике могут существовать столь спокойные места. Она, как и я, выкупила весь этаж, подойдя к двери, я почувствовала ее, все же родная кровь, как ни крути, дает о себе знать.
— Пати, ma cher, — тетушка была привычно любезна. Выглядела она так же как и я, как будто тридцати еще нет, зеленоглазая блондинка с породистым лицом Греты Гарбо.
Я вопросительно подняла брови, тетушка прекрасно знала, что меня интересует.
— Ру еще не вернулся, так что прошу.
— Замечательно.
Нам с кузеном лучше не встречаться. Когда они только переехали в Америку, а это лет через двадцать после моего приезда, тетушка сразу связалась со мной, попыталась наладить контакт, а Руфус присмотревшись ко мне и не увидев «ни зубов, ни когтей», решил самоутвердиться за мой счет. Он убил мальчишку, которым я увлеклась тогда. Сам факт смерти источника меня не очень огорчил, парнишка был никчемным человечишкой — глупым, жадным и неблагодарным. Я связалась с ним из-за того, что он был помешан на сексе и генерировал красную силу так, что я могла не бояться исчерпать его, он был богатым источником, но его никчемность во всем остальном меня раздражала, и я б все равно скоро с ним рассталась. Но тот факт, что кто-то, а тем более мой кузен, посмел посягнуть на МОЕ, меня, что называется, задел. И хоть тогда я еще довольно слабо соображала, ведь мне по человеческим меркам было лет пятнадцать, до меня дошло, что сейчас у меня отобрали то, что мне безразлично, а завтра могут лишить того, что дорого по настоящему, а такого допускать нельзя. Я затаилась на пару месяцев, за время которых накопила белую силу, в ту пору мне это было очень тяжело, тогда я еще мало чем отличалась от суккуба — мои зеленые и белые артерии были удручающе малы.
С помощью моих мужчин я выследила Руфуса, он третировал очередную дурочку, попавшую к нему на крючок. Руфус, как и я, питался красным, но в отличие от меня, красно-черным, вызывая желание и страдание. Его оглушили сзади, он не сумел почувствовать зла, направленного на него, не смог уклониться. Оттащив в местечко потемнее, его, оглушенного, зверски избили, был бы на его месте человек, то уже б никогда не очнулся. Когда телесная оболочка была повреждена настолько что и vis-ситема дала сбой: пищевой vis-центр разорван, а рацио закрылся, стараясь удержать то, что есть; я влила белую силу в его либидо центр. Действовала я по наитию, не зная точно, каков же будет результат моего поступка. Одно я знала четко, белая сила для него антагонист, она будет подобна яду и очень его ослабит. Ну что сказать… Реальность превзошла мои ожидания. Руфус от моего вливания чуть не сдох, и я пережила несколько очень неприятных минут видя, как он буквально разваливается в энергетическом плане. Если бы он все же окочурился, мне бы пришлось объясняться с Советом или бежать из города, но кузен остался жив, хоть и лишился либидо-центра. Я доставила его в столь плачевном состоянии на порог к тетушке. Хоть это был и риск, мать есть мать и она может мстить за сына вопреки здравому смыслу, но все же объясниться с ней было необходимо. Я думала, что тетушка условно белая, так же как и я, как ее сестра — моя мама, и что страх за сына лишит ее сил. Но я здорово ошиблась, тетушка увидев почти бездыханное тело у меня на руках налилась чернотой и спокойно вымолвила