Страница 4 из 12
Нет, Снежа теперь помнит, что его называли Натан Соломонович. Ужасное сочетание, если честно. В понимании Снежи так должны звать еврейского старичка-карлика с круглыми очками и в жилетке. Но перед ней — высокий и широкоплечий молодой мужчина лет тридцати пяти.
Или это все фантазия Снежаны? А что, если она просто спит где-то за барной стойкой и видит этого самого Натана Соломоновича в своем сне? И звать его вовсе не Натан, и уж тем более, не Соломонович.
Но мужчина касается ее щеки, отводит упавшую прядь. И эти прикосновения обжигают.
Нет, она не спит. Касание слишком реально. А щеку будто обдает кипятком.
— Тебе что-то подмешали в коктейль, девочка, — усмехается Натан.
Он сидит довольно близко, а Снежана никак не может сообразить, что вообще происходит.
Зато видит, как в руке у мужчины мелькает паспорт.
— Снежана Львовна Йодко, — читает он и усмехается. — Красивое имя.
— Отдайте! — тянется Снежа за паспортом.
— Боишься, что возьму тебя в рабство? — негромко посмеивается мужчина.
— Пф! Кто этим сейчас занимается? Паспорт можно восстановить в любое время! — фыркает Снежа и меняет положение, чтобы сесть, и только сейчас замечает, что мужчина в одном лишь пиджаке, без рубашки, и теперь перед девичьим взором все мышцы и рельефы напоказ. — Вы бы прикрылись, Натан Соломонович!
— Чем? Ты мою рубашку испортила, — прищуривается мужчина и добавляет резко: — Откуда знаешь мое имя?!
— Там, в коридоре, вас так называли, — отвечает Снежа и отводит взор от широких плеч.
Голова кружится перестает, как проходит и тошнота. Но сейчас на Снежану накатывает совершенно иное состояние.
И потребности.
— Вы что… Что вы сделали со мной?! — шепчет Снежа.
— Ничего, ты просто отключилась. Я принес тебя сюда, — хмурится Натан.
Снежане кажется, что стены давят на нее. И воздуха в комнате неимоверно мало. Но все это меркнет перед другим фактом: Снежу тянет куда-то совсем не туда. В те дебри, куда прежде никогда не тянуло.
Снежа боится этого состояния. Не понимает, что делать и как от него избавится.
Тело будто поджигают, оно начинает гореть на медленно огне. Все нервные окончания словно оголены. И одежда кажется наждачной бумагой.
— Вот же… твою мать…, — Снежана слышит приглушенное ругательство, а крепкие руки цепко держат ее за плечи: — Посмотри на меня, девочка!
Снежана поднимает голову. Шумно сглатывает. Ей хочется, чтобы руки Натана сжали ее крепче, скользнули ниже, сильнее.
Снежа понимает, что внутри рождается уже не пожар, а зуд. Сложно усидеть на месте. А каждое движение приносит боль и раздражение.
Снежа торопливо облизывает сухие губы. Смотрит в глаза мужчине.
Ей страшно от того, что она не может ничего контролировать. Более того, не способна бороться с желаниями собственного тела.
Натан перехватывает ее затылок ладонью. Фиксирует, заставляет запрокинуть голову, всматривается в ее глаза.
Снежа цепляется пальцами за мужской пиджак. Ладони помимо ее воли скользят ниже, по мужской обжигающей груди. Смуглая кожа кажется убийственно приятной наощупь. И Снежа льнет к ней теперь уже грудью.
— Спокойнее, надо бы промыть желудок, — бормочет Натан, а Снежа понимает, что терпкий аромат мужчины подчиняет ее себе.
Соски изнывают от того, насколько они становятся чувствительными. А ноги приходится сжать крепко-крепко, чтобы хоть как-то унять полыхающий пожар и неутихающую жажду.
— Боюсь, «скорая» не успеет приехать, — все так же бормочет Натан, а Снежана закрывает глаза.
По ее щекам текут слезы, потому что умом она понимает все, но не может выстоять против желаний тела.
Что с ней? Почему? Как это все… Почему с ней!
Снежа слышит, как комнату пронизывают негромкие стоны-всхлипы.
— Больно…, — шепчет девушка и цепляется руками за мужской затылок. — Сделай что-нибудь… Пожалуйста…
Сознание Снежи мутнеет, восприятие притупляется, все, что чувствует девушка — отчаянное желание, плотское влечение, вожделение…. Этот убойный коктейль сносит с ног. И из груди Снежаны вырываются лишь громкие стоны.
Она чувствует, как Натан укладывает ее на диван. Прохладная кожаная обивка приятно холодит спину.
Снежа распахивает глаза. Извивается под крупным телом. То хочет сбросить мужчину с себя, то, наоборот, оплетает тесно ногами.
— Блядь! Твою мать, девочка! — бормочет ей на ухо.
Снежа вскидывает бедра, между которыми все горит. Шипит от боли и острого наслаждения.
Все стремительно вращается перед глазами. Снеже больно, но остановиться она не может. Тянет ткань пиджака, обнажая широкие мужские плечи.
Охает. Когда пряжка ремня врезается в ее живот.
— Сейчас… Сейчас… Черт! — голос мужчины ломается, а Снежа уже едва ли не кричит.
Хнычет, когда видит, как Натан, удерживая ее рукой, другой вынимает яркий квадратик из заднего кармана брюк. Надрывает фольгу зубами.
На миг Снежа замирает, глядя на незнакомца.
Она ведь ничего о нем не знает. Кроме имени. И отдает ему себя.
От этого хочется выть в голос. Как же чертов мир не справедлив! Теперь у Снежи и этого не остается. Ее невинность достанется незнакомцу из клуба.
Снежа, широко распахнув глаза, смотрит, как Натан раскатывает латекс по огромному члену.
Да ведь она прежде и не видела мужское достоинство настолько близко, не говоря уже о…!
— Будь осторожнее, хорошо? — шепчет Снежана.
Натан замирает. Смотрит на нее так, словно она сообщает ему о том, что прилетела с Марса.
— Ты девственница? — тяжело роняет он.
Снежа закусывает губу. Пальцы глубже вонзаются в широкие плечи. Как же унять этот зуд? Снежа не знает.
Острая боль смешивается с удовольствием. Натан рывком погружается в нее, двигается, вколачивается в ее бедра.
Снежана изгибается, двигается навстречу. Жажда не стихает. Боль, кажется, заполняет ее до краев.
Остро и сладко… Снежана чувствует, как ее тело взрывается, а сознание меркнет, потому что сил совсем не остается.
***
Натан смотрит на девушку, лежащую под ним.
Член пульсирует так, что звезды перед глазами. А дышать нечем.
Нат тянется к девичьему плечу ртом. Жадный вдох.
Языком слизывает капельки пота. Чуть выше — к тонкой шее.
Блядская блядь! До чего же охуенно ему сейчас!
Нат не помнит, чтобы его сносило от секса вот так, за долю секунды.