Неучтенная

Глава 14

Глава 14

Путешествие проходило под лозунгом непривычно, интересно и немного страшно. Почему-то мне казалось, что дилижанс — это что-то на подобии наших маршруток, а на деле оказалось неудобно и больно. Моему заднему месту.

Дилижанс трясло так, будто создатель, неведомого ранее магического двигателя, забыл о том, что кроме самого двигателя, можно было подумать о рессорах и об удобных сидушках.

Вместе с дилижансом меня трясло так будто целью всей жизни, того великого мага, было выбить из дорог не только скорость вместе с пылью, но и мои зубы.

Про филейную часть вообще молчу. Она многострадалица, которая и так пережила приключения в огне, теперь проходила ускоренный курс превращения в отбивную. Сиденье было набито чем угодно - камнями, невыполненными обещаниями, костями врагов владельца этого дилижанса - но только не пухом.

Через несколько часов пути ещё и моя спина пришла к выводу, что позвоночник - это лишняя деталь, и пыталась самоликвидироваться.

Но и к этому привыкаешь.

Лиса от «восторга» заснула, а я смотрела в окно. Вначале было очень даже интересно, не каждый же день оказываешься в другом мире.

Внутри дилижанса пахло кожей, дорожной пылью и человеческим раздражением. От нечего делать, через небольшое мутноватое стекло, как просмотр старого черно - белого фильма я разглядывала быт и жизнь людей.

Деревушки сменялись небольшими городками, но декорации оставались неизменными: приземистые домишки с покосившимися крышами, серые заборы и бесконечное липкая грязь тракта.

Мой взгляд скользил по лицам прохожих. Приветливость, в этих местах, похоже, была дефицитным товаром, который выдавали строго по карточкам и только по большим праздникам.

Люди попадавшиеся на глаза, несли на себе отпечаток тяжёлого, беспросветного быта. Их лица были покрыты морщинами не от частых улыбок, а от вечного прищура против ветра и солнца.

Они провожали наш дилижанс взглядами, в которых читалось не любопытство, а враждебность. Особенно не понравились мне взгляды женщин. Глядя на дилижанс, они не скрывали своей зависти.

В одной деревеньке, у колодца, стайка баб в грязных чепцах, увидев мой интерес, даже прервала разговор, чтобы проводить меня долгим и неприятным прищуром. Я прямо физически ощущала, как они перемывают мне косточки.

Но я не осуждаю. Тяжелая жизнь у них.

После обеда наш транспорт выехал на тракт который огибал города и деревни. И когда за окном ничего не менялось кроме вида полей, и я чувствовала себя набором «Собери скелет сам», я обнаглела, прижалась к Лисе и не заметила, как задремала.

Путь, не смотря на скорость «нового» транспорта, предстоял длинный, четыре дня (а сколько тогда надо ехать по старинке? Месяц?), остановки были не частые, только на ночь. Обедали в дилижансе своей провизией.

В первый день путешествия к таверне мы подъехали поздно вечером. Я так мечтала о мягком матрасе, что не могла ни о чем думать, кроме как, что завалюсь и растянусь на нем.

Ужин мы заказали в номер, который сняли на двоих, и досыта наевшись мясной похлёбкой, и свежеиспечёнными лепёшками, освежившись легли спать.

Сил на помыться попросту не хватило ни у меня, ни у Лисы. Да и лоханка, которая стояла тут же в комнате, за ширмой, не приносила чувства безопасности: сколы, пятна неизвестного происхождения и грязная тряпка, с которой стекала вонючая жижа, накинутая на бортик, приводила в ужас. В голове проносились уроки биологии о всяких там бактериях и микробах.

А утром я проснулась не от нежного шёпота ветра и не от аромата свежезаваренного кофе. Я проснулась от звука, который мог бы служить саундтреком к пыткам инквизиции.

Прямо под моим окном, какой -то пернатый камикадзе, решил, что миру жизненно необходимо услышать его дребезжащие кукареку.

В голове всплыла кристально чистая, почти святая мысль, если я сейчас найду топор, то на завтрак у всей деревни будет суп из этого великого певца.

Этот петух определённо был садистом. Он не просто кукарекал, (в четыре утра, на минуточку!), он делал паузы. И как только я засыпала обратно, он начинал по новой.

Да я сейчас мечтала о топоре с такой нежностью, с какой другие мечтают о первом поцелуе!

Я лежала, глядя в серый потолок, и в деталях представляла, как этот петух будет смотреться в яблоках . Или без яблок. Главное -без головы и без этой тяги к вокальному искусству.

Петух продолжал орать так, будто его лично император назначили ответственным за вращения земной оси. Я сползла с кровати, чувствуя себя как восставший из ада, у которого отобрали законный выходной.

-Слышь ты, сокровище фермерское - прошипела я в сторону окна, если ты не заткнёшься, я забуду, что я девушка, и вспомню, что неплохо метаю тяжёлые предметы.

Вру конечно! Но он то не знает!

Я оглядела комнату в поисках чего - нибудь увесистого.

Грязный кувшин? Слишком легкий. Стул? Слишком громоздки. Мой взгляд упал на тяжёлый кованый подсвечник.

— Идеально!Будет первая в истории птица, познавшая дзен через контакт с антиквариатом.

— Рина! Что ты там болтаешь? Спи давай!Рана ещё!

— Поспишь тут. Как он тебе вообще не мешает?

— Кто?

— Петух!

Петух в этот момент выдал особенно длинную и противную ноту. Меня аж передёрнуло,честное слово!

— Да не обращай ты на него внимания!Ложись давай!

— Не получаеться у меня спать с таким аккомпониментом.

— Ну полежи тогда. Скоро снова в дилижансе трястись.

Только я собрала воспользоваться советом подруги, но громкий стук в дверь и ругательства соседей, поставили жирную точку в моих отношения с подушкой.

— Пора вставать.

Позавтракав и заказав еды с собой, несколько пирогов да крынку молока, отправились в путь дальше.

Через несколько часов, когда я в очередной раз подпрыгнула на жёстком сиденье, когда колесо дилижанса встретилось с очередной особо гостеприимной кочкой,взвыла. Мой позвоночник явно был не в восторге от местного «бизнес-класса».

Да, Даша.. это тебе не твой мир.

За окном проплывала чертовски красивая картинка, хоть сейчас на рабочий стол ставь. Идеальный кадр. Но стоило присмотреться, и сказка начинала немного облезать по краям. Мы проезжали деревушки, которые выглядели, мягко говоря, удручающе: покосившиеся заборы, дома, которые держались, кажется, на одном честном слове и чьей-то молитве. Упадок подкрадывался даже к этому магическому раю.