Страница 37 из 108
Глава 15
Маэлиса Леви
Ночью я пыталась рисовать маму. Хотелось иметь изображение родного человека — не на продажу, для себя. Портрет, спрятанный в закрытой комнате, который я увидела благодаря беспардонным действиям кухарки, уносить к себе опасалась. Мой отец, при всей его терпимости к Жульене, вряд ли одобрит моё самоуправство. Кроме всего прочего, меня смущал второй персонаж, изображённый за спиной мамы, и можно только догадываться, насколько эта пара раздражала папу. Мне даже начало казаться, что мама не просто так пропала. Очень не хотелось думать, что молодая женщина способна сбежать к любовнику, бросив маленькую дочь, но ведь в жизни бывает всякое. Мы с папой тоже не застрахованы от предательства.
Даже такие подозрения не заставляли меня ненавидеть или презирать Лару Леви. Я, пусть и глубоко в сердце, любила её и была благодарна за бесценные дары: возможность жить и рисовать. Теперь я ничуть не сомневалась, что способности к живописи достались мне от неё. Папа был неплохим графиком, замечательно разбирался в рекламе, знал, как добиться нужного впечатления от плаката или баннера, но что касается тонких материй — они ему не поддавались.
Я корпела над холстом большую часть ночи. Раз за разом смывала наметившееся изображение. Так ничего не добившись, отправилась в спальню. Разумеется, встала позже обычного. Посетовала, что не получится сбежать как накануне, ведь Жульена уже наверняка приготовила завтрак.
Быстренько привела себя в порядок и, выйдя в коридор, наткнулась на растерянно почёсывающего небритый подбородок отца.
— Она вчера ничего не говорила? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.
— Кто?
— Кухарка. Почему-то не пришла.
Я вздохнула с облегчением:
— Не могу поверить! Неужели Хомяк отстал от нас?
— Такие не отстают, — с сомнением пробормотал папа. — Что-то случилось, и вряд ли это нам понравится.
— Не переживай! — воскликнула я, думая, что он переживает из-за отсутствия завтрака. — Сейчас сбегаю за пирогами, заодно договорюсь с той женщиной, которую мне рекомендовали взять в кухарки.
Кривая отцовская улыбка была мне знакома. Такая мимика говорила примерно следующее: какая же ты наивная, девочка моя, не стану тебя разубеждать, ведь юность и отсутствие жизненных разочарований — это прекрасно.
Я же, ощутив душевный подъём, побежала вниз по лестнице. Уже через полчаса вернулась домой. В руках несла завёрнутый в бумагу курник, а за мной семенила немного испуганная женщина в простом наряде, привычном для горожанок из средних слоёв Вергаса.
— Аленна, — назвала она себя, низко кланяясь моему отцу. — Вы уж простите, господин Леви, нет у меня лицензии, и рекомендации только устные.
— Кафтанные новости самые верные, — улыбнулся ей тот, — а с лицензией решим, не переживай, милая.
Я удивлённо подняла брови. Впрочем, папина оценка вполне соответствовала действительности. Аленна действительно была миленькой шатенкой лет сорока, небольшой, скромной и даже робкой, а смущение очень красило её. Если нарочно подбирать кухарку — диаметральную противоположность Хомяку, лучшего варианта просто невозможно представить.
Мы с отцом решили позавтракать пирогом, а новую кухарку, снабдив деньгами, отправили на рынок — купить что-то к обеду и ужину.
В этот день я открыла салон чуть раньше обычного. У меня возникло устойчивое ощущение, что все неприятности остались за спиной, теперь всё будет хорошо! Прекрасная погода, яркое солнце щедро заливавшее большую часть выставочного зала тёплым светом, картины, чудесно смотревшиеся при естественном освещении — всё это настраивало на благодушный лад и внушало оптимизм.
День казался обычным и необычным одновременно. С одной стороны всё как всегда: посетители прогуливаются по залу, размышляют, рассматривая картины, мучительно долго не могут определиться с покупкой. Это я уже давно переносила со смирением. Вовсе не каждый, кто забрёл в «Долину уюта» обязан приобретать что-то для себя. Даже если потенциальный клиент уйдёт ни с чем, он наверняка запомнит выставку, расскажет о ней знакомым, а там глядишь, кто-то более чуткий к живописи придёт и купит мои полотна.
Две молодые посетительницы, решительно перешагнувшие порог, сразу привлекли моё внимание. Впрочем, нет, уверенно и с пониманием, что ей здесь нужно, заходила старшая из них — очень эффектная, с гордой осанкой, внимательным взглядом, элегантно и со вкусом одетая. Другая — юная, хрупкая, удивительно воздушная и стеснительная обладательница копны непослушных кудряшек — держалась иначе. Её как будто силой притащили сюда, заставили находиться рядом с другой девушкой, опасаясь предоставить самой себе. Мужчина, по всей видимости, охранник, остановился у входа, ненавязчиво наблюдая за хозяйками, и не оставляя без внимания происходящее на улице.
Я не смогла сдержать улыбки. Всегда жалела, что не имею младшей сестрёнки, теперь меня посетило чувство, что юное создание никто иной, как нежно любимая и опекаемая строгой сестрой неловкая и вечно попадающая в неудобные положения малышка.
Юная леди завертела головой, рассматривая мои натюрморты и пейзажи, на миленьком личике явно читалось разочарование. Её предполагаемая сестра в первую же секунду выцепила взглядом портрет его величества, скромно висящий в дальнем углу, и сразу же подошла к прилавку, обратившись ко мне:
— Здравствуйте, нам нужно несколько картин для оформления зала, а ещё портрет. Где я могу увидеть мастера? Моя сестра в это время обсудит с вами остальную часть заказа.
Точно — сестра, я правильно догадалась. От того, что мои мысли подтвердились, я почувствовала возрастающее расположение к симпатичным клиенткам, даже строгий, нарочито деловой тон старшей не портил впечатления.
— Доброго дня, – ответила я, указывая на зеркальную дверь в глубине зала. — Портретист находится в своей мастерской, проходите туда, пожалуйста. — Леди пошла туда, а я повернулась к её молоденькой спутнице: — Какой зал вам надо оформить: бальный, для деловых встреч, гостиную? И сколько полотен вы планируете приобрести?