Страница 4 из 8
— Ох, кажется, мне плохо! Вы меня пугаете, что я вам сделала? — Я выронила чашку из рук, и она с оглушительным звоном разбилась о каменный пол террасы.
Звук разнесся по всему двору. Я прижала руки к груди, с опаской поглядывая на девицу.
— Что вы тут устраиваете? Все уже решено: свадьбе быть! — Элизабет схватилась за стол, и он вдруг вспыхнул, словно по волшебству.
Огонь взметнулся вверх, наполняя воздух запахом горящего дерева и дымом.
Ну, я начала картинно заваливаться в обморок… Сердце колотилось как бешеное, лукавая улыбка скользила по губам, но я изо всех сил старалась выглядеть беспомощной. Обмякнув в кресле, прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость. Сквозь ресницы увидела, что девушка испугалась: ее лицо побледнело пуще прежнего, губы задрожали, а глаза округлились от страха.
Похоже, я перегнула палку! Сейчас сюда сбегутся слуги, может, придет и сын…
Нет, только не это!
Послышались крики — громкие, тревожные. Стол быстро потушили. Пламя с шипением погасло — остались лишь клубы дыма. Один из слуг подхватил меня своими сильными, надежными руками и понес в дом. Мир вокруг слился в единое размытое пятно, но я почувствовала ликование.
Первый раунд был за мной! Я выиграла!
В покоях меня уложили на кровать, и я наконец-то позволила себе улыбнуться. Все шло по плану… Осталось дождаться лекаря и продумать следующий шаг.
Первым явился сын. Виллет ворвался в покои, словно ураган, и рухнул на колени возле кровати. Его лицо исказилось от отчаяния.
— Мама, простите ее! — закричал он, виновато опустив голову. — Дар Элизабет только просыпается, и она не может себя контролировать…
Сердце сжалось от обиды. Надо же, как он защищает эту девицу!
Издав слабый вздох, я посмотрела на него и произнесла дрожащим голосом:
— Ну что ты, сынок... Я уважаю твой выбор. Не убить же она меня хотела?..
— Конечно же, нет! — Виллет попытался улыбнуться, но вышло как-то неуверенно. — Вы, наверное, поспорили?
— Нет, ни в коем случае! — горько всхлипнула. — Я просто спросила ее о семье... Хотела узнать о ее жизни...
В этот момент в дверь постучали. Она открылась, и в покои вошел пожилой лекарь, примчавшийся порталом. Его лицо было серьезным, а во взгляде читалось беспокойство.
— Леди Маргарет, — он приблизился к кровати и осторожно взял меня за руку, — как вы себя чувствуете?
— Я поговорю с ней, — сокрушенно вздохнул сын и поднялся. — Я очень хочу, чтобы вы подружились…
Виллет поцеловал мою безжизненно лежащую руку и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. Я осталась наедине с лекарем и своими мыслями.
Глава 5
Теперь-то я могла пошевелиться. Лекарь продолжил суетиться надо мной, но я с раздражением оттолкнула его руки и резко села. Сердце колотилось как безумное, а в голове вихрем проносились тысячи мыслей. Я словно пыталась найти ответы на вопросы, которые еще не были сформулированы...
— Положи мне под спину подушек, а господину Буркхату подвинь кресло! — велела стальным голосом служанке, застывшей у порога. — И принеси влажное полотенце, я вся пропахла дымом. И чаю... быстро!
Служанка, словно очнувшись, кинулась выполнять приказы. Через минуту она исчезла за дверями, а я, все еще дрожа, устроилась на подушках. Взгляд упал на мужчину, сидящего в кресле напротив. Его лицо было скрыто тенью, но в глазах горел огонек интереса.
— Развлекаетесь, леди Маргарет? — с нескрываемым любопытством спросил лекарь.
Я сжала губы, стараясь не выдать своего недовольства. Внутри все кипело, но я знала, что сейчас не время для истерик.
Господин Буркхат был рядом всегда, с того момента, как я очнулась в этом мире. Он знал, что я попаданка, и, помня, как я заботилась об осиротевшем мальчике, бережно хранил мою тайну. Это не только укрепило нашу связь, но и сделало его моим верным другом.
— Конечно, скучно же… А тут сын привел невестку! — воскликнула я, всплеснув руками, а затем начала нервно протирать лицо и шею.
— Ну и что, а подружиться? — предложил Буркхат с легкой улыбкой.
— Она вдова, бесприданница, еще и неблагородных кровей! — возмутилась я, нахмурившись. — Эта девица заявила, что если я буду держаться от нее подальше, то она позволит мне видеться с внуками!
— Дали отпор? — Буркхат изучающе склонил голову, и в его глазах заплясали смешинки. — Хотя и так все понятно… Главное, что вы довольны!
— Довольна? Да я счастлива! Если она так сильно хочет замуж за моего сына, то у меня будет нескучный месяц! А воспоминаний хватит до конца жизни, — воодушевленно заявила я.
Сердце билось учащенно, а улыбка не сходила с лица.
— Всегда можно заполнить ее другими воспоминаниями, — намекнул Буркхат на что-то, загадочно понизив голос. — Да и жизнь продлить…
— О чем вы? — непонимающе уставилась на него, чувствуя, как внутри зарождается тревога. — Человеческая жизнь и так коротка!
Буркхат обольстительно улыбнулся, но уже в следующий миг на его лицо легла непроницаемая маска.
— Не всегда, — сказал он уверенным голосом, от которого по моей спине пробежал холодок.
Эти слова прозвучали как предупреждение.
Не успела я задать ему вопрос, как в покои ворвалась служанка. От быстрого бега девушка покраснела и запыхалась, но в то же время она выглядела напуганной. Служанка поставила на кровать переносной столик, на который перенесла поднос с чаем, две чашки и тарелку с аппетитными сладостями.
— Что там? — холодно спросила я, не отрывая от нее взгляда.
Я знала, что мне все расскажут. Прислуга уважала меня, боялась потерять мое доверие, и не зря — я была справедлива и щедра. Мои слуги жили в довольстве, их семьи не бедствовали. Они покидали поместье только в старости, получая при этом пожизненное содержание. А девушек, которые выходили замуж, я не обижала приданым, чтобы они могли обеспечить будущее своим детям.
Я была уверена в преданности служанки, но сейчас в ее глазах читался страх.
— Лорд Виллет расстроен, леди плачет… — выпалила она, едва отдышавшись.
— Иди. Обедать буду у себя. Принеси мне ту книгу, что лежит на столе. Почитаешь мне, — сказала я раздраженно.
— Может, пора заняться своей судьбой? — снова заговорил Буркхат. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась странная сила.
— Глупости! Мне надо думать о сыне и его будущем. Виллету нужна милая девушка из благородной семьи, а не эта… профурсетка! — фыркнула я, отвернувшись.