Страница 52 из 60
— Седьмой, — почему-то испытываю гордость. Сама сняла, сама переехала, плачу тоже сама. Руслан моет руки, пока я разогреваю ужин, включаю телевизор, чтобы мирно бормотал. Себе завариваю чай.
— У тебя уютно, — замечает он, придвигая к себе тарелку. — Всегда удивлялся, как ты умудрялась создавать уют везде, куда бы нас не занесло. Магия.
— Да ну, какая магия, — смущаюсь, краснею. Приятно слышать эту похвалу, раньше он мне такого не говорил. — Просто новые занавески и пара цветных тарелок, вот и весь уют.
— Это тебе так кажется. А я, живя один, не могу даже скатерть купить, ем на табуретке.
Невесело улыбнувшись, Руслан начинает есть, я же тщетно стараюсь избавиться от неуместной жалости. Чтобы отвлечься, делаю ему кофе, достаю пирожные, купленные накануне.
— Ну, прямо пир! — восклицает Руслан. — Ты переплюнула все рестораны!
— В ресторанах не всегда вкусно кормят, — говорю и прикусываю язык. Взгляд Руслана на миг становится цепким.
— Часто по ним ходишь? — спрашивает небрежно.
— Не часто, — отвечаю уклончиво.
— Ладно, — Руслан не собирается развивать эту тему, но переходит к другой, не менее щепетильной. — Рассказывай, чего ему от меня надо. Чтобы не лез, куда не просят? Может, вообще дело в висяки отправить? И сколько он собирается заплатить, чтобы я спустил всё на торомозах?
— Об этом речи не шло! — восклицаю возмущённо. Замираю — а если Лев действительно готов откупиться, лишь бы Руслан закрыл расследование?
— Пока не шло, — он холодно улыбается. — Но таких, как твой Лев, я отлично знаю. Для них всё решается деньгами.
Я не знаю, что сказать, ведь во многом Руслан прав. Украшения, рестораны, цветы и бельё — пыль в глаза, золотая и приятная, но смущающая. Нет, он, конечно, пытается иногда опуститься на мой уровень, но вижу, что это даётся ему сложнее, чем попытки подтянуть меня до себя.
— Передай ему, что я ничего не остановлю. — Подавшись вперёд, Руслан сцепляет руки в замок на столе и пристально смотрит в глаза. — Ты меня знаешь — купить не получится.
— Русь, не лезь туда, — мне вдруг становится страшно.
— Так переживаешь, что нарою что-то на твоего благоверного? — он разочарованно усмехается.
— Я за тебя переживаю, идиот! — взрываюсь. — Ты не думаешь, что на этот раз всё может закончиться не просто ранением⁈
— Просто ранением, говоришь? — улыбка Руслана становится жуткой. Он машинально потирает грудь, равнодушно пожимает плечами. — Не волнуйся, ты уже не в моём экстренном списке, больше в больницу не вызовут.
— Тебе настолько наплевать на свою жизнь?
— Мне не наплевать на свою службу, — отвечает жестко. — Не делай вид, что тебе не всё равно, что со мной будет! У тебя своя жизнь, у меня — своя, мы разошлись, забыла⁈
— Мне не всё равно, — говорю упрямо. — Я волнуюсь за тебя.
— Я уже спрашивал сегодня, спрошу снова: зачем тебе всё это? Кем ты меня считаешь, железным, что ли? Так я не железный! Мне плохо без тебя, но с тобой ещё хуже, потому что смотрю и понимаю — ты с другим! Ты даже развод со мной обсудить не захотела, но бросилась просить, чтобы закрыл дело, стоило ему попросить!
Руслан опирается ладонями о стол и поднимается. Качает головой.
— Хватит, Диан. Давай уже поставим точку. Я своё слово сказал, можешь так и передать. И не звони мне больше, не надо.
Я хочу броситься за ним, удержать, объяснить, что всё не так понял. Что на самом деле я боюсь за него, ведь Лев не шутил, когда сказал, что могут прийти совсем другие люди, если копнёт глубже. Я просто хочу, чтобы у него всё было хорошо, и только.
Когда входная дверь закрывается, я будто сдуваюсь. Оседаю на стуле, смотрю на нетронутый кофе. Зря позвонила, зря встретилась. И что теперь говорить Льву, если попросит отговорить Руслана? Неужели своими руками всё испортила?..