Страница 12 из 60
— Ты чего так рано встал?
— Так рыбалка ждать не будет, — ухмыляется, глядя на реку. — Сейчас удочки поставлю, на завтрак ухи сварим. А Рус, я смотрю, не рыбак. Или ты его за ночь умотала?
Не было у нас ничего, но посвящать в подробности посторонних не собираюсь. А вот Руслан, кажется, обсуждал, и не раз.
— Он очень за тебя переживает, — говорит Иван серьёзно.
— Я в порядке, — начинаю раздражаться. Только успокоилась, зачем об этом говорить?
— Вижу. — Иван не стремится развивать тему, отходит за удочками.
Умотала за ночь… После тех поцелуев в коридоре мы просто спали в обнимку, но кажется, я уже готова сделать шаг навстречу.
Возвращаемся под вечер, пропахшие костром, приятно уставшие. После душа забираемся в постель, рассматриваем фотографии, смеёмся, вспоминая, как Руслан поймал щуку и она хлестнула по щеке хвостом.
— А я так хотел загадать желание, — сокрушённо вздыхает он.
— И что бы ты загадал? — спрашиваю, глядя на него.
— Тебя. Свою жену обратно.
Взгляды пересекаются, телефон падает на одеяло. Руслан осторожно касается щеки, гладит костяшками, смотрит на губы.
— Я хочу тебя, Диан. Не отталкивай меня, прошу.
Не собираюсь. Отдаюсь в его руки, расслабляюсь, отпускаю себя. Мы раздеваемся неторопливо, постепенно разгораясь, целуемся, гладим, обнимаем одновременно.
— Люблю тебя, — шепчет Руслан, ведя ладонью по животу. — Так сильно тебя люблю…
Он касается шрама, и меня как будто ледяной водой окатывают. Пытаюсь отвлечься под нежными движениями его пальцев внутри, и не могу. Хочется сжаться, оттолкнуть. Нелепая, загнанная в угол обида появляется некстати, всё, в чём варилась неделями, невысказанное, вырывается наружу.
— Стой, — упираюсь в его плечо. — Остановись, я не хочу.
— М? — Руслан поднимает голову, хмурится.
— Я не хочу, — повторяю твёрдо.
— Почему? Больно? Что-то не так?
— Не могу! Я не могу, не сейчас! У тебя так просто всё получается — двигаться вперёд! А я не могу!
Веду себя, как истеричка, знаю, но не могу взять себя в руки и остановиться. Сажусь, притягиваю одеяло к груди, смотрю на него, растерянного.
— Я пытаюсь тебя простить, — говорю горько. — Но не могу.
— Простить? За что? — он тоже садится. — В чём я виноват?
— Во всём! Если бы не ты, не твоя служба, не это ранение!.. Ты виноват в том, что мы потеряли Елисея!
Всё. Я это сказала. Озвучила вслух и почувствовала, как резко отпустило. Слова прозвучали и оказались лишёнными смысла, потому что именно сейчас, глядя на него, я поняла, что ничьей вины в смерти сына нет.
— Ясно, — цедит Руслан, опускает ноги на пол, берёт штаны с пола. — Спасибо, что нашла в себе силы это произнести.
— Русь, я… — тянусь к нему. Надо объяснить то, что внутри. С самого начала нельзя было держать всё в себе.
— Ничего, — он ведёт плечом, сбрасывая мою руку. Не оборачиваясь, одевается, встаёт. — Я лягу на диване.
Каменное молчание между нами продолжается несколько дней. Он приходит поздно, а встаёт рано, хотя спит в одной постели со мной. Подбираю слова, чтобы поговорить, теперь точно знаю — всё решаемо, не могу потерять ещё и Руслана. Какой эгоисткой была, не передать словами! Теперь вина сжирает меня, от стыда некуда себя деть. Решаюсь на разговор в пятницу, перед выходными, но засыпаю, не дождавшись мужа. А утром понимаю, что он не ночевал дома.