Страница 10 из 60
Он до сих пор не пришёл в себя. Навещает Стася, что-то мямлит о том, как ей жаль. Верю — искренне жаль, но мне-то что с этой жалости? Я даже до сих пор не видела своего малыша! Вставать разрешают на вторые сутки, оформление документов взял на себя Иван. Через четыре дня, шаркая, как дряхлая старуха, согнувшись почти пополам иду в морг. Необходимо убедиться, что это правда. Перестать надеяться на ошибку, на то, что Елисей лежит в боксе и потихоньку набирает вес. Только там, в холодном помещении, глядя на крохотный свёрток, понимаю, что всё реально.
Не знаю, сколько прошло времени. Может, пять дней, может, неделя. Руслан очнулся, но я пока не хочу его видеть. Никого видеть не хочу. Все чувства исчезли, апатия завернула в плотный саван. Если бы не она, я бы, наверное, сошла с ума.
— Завтра мы вас выписываем, — говорит Лидия Анатольевна.
— Спасибо.
— Вас есть кому забрать?
— Сама доберусь.
Перед отъездом надо зайти к Руслану, невозможно избегать разговора вечно. Попросила Ивана пока не говорить о случившемся — слишком он пока слабый, лучше не волновать. Но время пришло, и приходится в очередной раз собрать волю в кулак.
Руслана уже перевели в палату, не знаю, как Иван добился, чтобы она была отдельной. От слабой улыбки ноет сердце, понимаю, как сильно мне её не хватало. Осторожно сажусь на край кровати, сплетаю наши пальцы и стремительно начинаю задыхаться. Судорожно вздыхаю, утыкаюсь в его плечо, всхлипываю. Рыдания душат, Руслан осторожно поглаживает спину, шепчет:
— Всё хорошо. Со мной уже всё хорошо. Ну же, родная, успокойся.
Рыдаю громче, сквозь спазмы выталкиваю:
— Елисей… Наш мальчик, Русь… Его больше нет.
Чувствую, как он застывает, не могу остановиться, плачу и сквозь собственные всхлипы слышу, как судорожно он начинает дышать. Так необходимая все эти дни поддержка, возможность разделить горе с тем, кому на самом деле это важно… Я обнимаю его, твёрдо зная — пока мы есть друг у друга, мы справимся со всем.