Ярость

Я буквально кожей чувствую беспомощность и ярость, кипящие в Доминике у меня за спиной. Воздух в комнате наэлектризовался; я слышу его прерывистое дыхание, вижу, как он нервно переступает с ноги на ногу — этот дробный стук ботинок выдаёт его безумный гнев.

Софи в нерешительности закусила губу.

— А потом... ну... потом, конечно, было много борьбы, я сопротивлялась, лягалась, кусалась, кричала, била по лицу. — Она вдруг замолчала, расширив глаза.

— Что такое? — спросила я.

Она быстро глянула на Доминика, а потом снова на меня.

— Когда он впервые ударил меня наотмашь, я помню, как подумала: ох, если бы только у него не было этого массивного кольца, потому что было очень больно. Не знаю, поможет ли это кольцо следствию. Многие мужчины их носят, а может, он надел его только для вечера.

Я поспешила успокоить ее, пока она не начала сомневаться в своей интуиции.

— Софи, это именно то, о чем я говорила. Каждая мелочь важна, когда мы сужаем круг поиска. Вспомни, на какой руке было кольцо?

Она закрыла глаза на несколько секунд, восстанавливая картину. Я быстро обернулась проверить Доминика и поймала его взгляд — он украдкой подсматривает за нами. В его глазах бездонная мука за сестру. Они покраснели и блестели от невыплаканных слез; мне всем существом захотелось подойти и обнять его. Вместо этого я просто кивнула, стараясь взглядом передать: «Я здесь, все под контролем». Морщина между его бровей чуть разгладилась, взгляд смягчился. Он дергано кивнул в ответ и быстро отвернулся к стене.

Я смотрю на Софи — она все еще глубоко в своих мыслях, вцепившись в подушку так, будто от этого зависит ее жизнь. Я уже хотела позвать ее, сказать, чтобы она не мучилась, если не может вспомнить, но она вдруг открыла глаза.

— Точно. На правой руке.

— Отлично, Софи. Это очень поможет. А ты помнишь, они говорили о чем-нибудь? Называли имена? Как они обращались друг к другу?

Она снова зажмурилась, но на этот раз не молчала.

— Я не... не особо помню. — Слеза скатилась по щеке, губа задрожала. Моя память снова подсовывает мне старые раны, я слишком хорошо знаю те ужасы, которые сейчас воскрешает Софи. Мне хочется извиниться перед ней за то, что заставляю ее снова проходить через эту боль — боль, которая преследует меня даже тринадцать лет спустя.

Софи нахмурилась, не открывая глаз.

— Э-э... водитель постоянно повторял: «Это испортит план», «Ты портишь план», а парень на пассажирском сиденье начал с ним спорить. Я была... занята, пыталась отбиться от того ублюдка в маске, который был сверху, когда он заорал на меня: «Эта сука сама все испортила!». А потом крикнул тем двоим спереди, чтобы они заткнулись и вели машину, если хотят, чтобы им тоже что-то перепало.

Она открыла глаза, услышав громкий треск за моей спиной. Мы обе обернулись: в стене зияла дыра от кулака Доминика. Он не оборачивался, только пробормотал: — Я ничего не сказал.

Софи проворчала что-то и снова закрыла глаза, то ли стараясь игнорировать разъяренного брата, то ли пытаясь выудить из памяти новые зацепки.

— Хм... у парня на пассажирском были очень острые резцы. Помню, я еще подумала, что он похож на какого-то зверя. И... а водитель был ужасно волосатым.

Очередной громкий треск вырвал Софи из воспоминаний. Она вскрикнула и из глаз брызнули слезы: — Доминик, ты меня напугал!

Плечи Доминика напряжены, голова обреченно опущена. Его трясёт. Я разрываюсь между желанием поддержать Софи и мужчину, который из последних сил пытается не сорваться, но с треском проигрывает эту битву.

Услышав всхлип Софи, он сорвался со стула. Лицо в слезах, костяшки пальцев разбиты в кровь. Он бросился к ней и крепко прижал к себе.

— Все хорошо, Соф, — шептал он, прижимая ее голову к своей груди. — Я здесь. Я рядом. Прости меня, прости.

Она вцепилась в его рубашку, на ткани расплывалось мокрое пятно от слез. Он обнимает ее все крепче, а я смотрю на него и вижу, как его сердце снова разбивается вдребезги. Его взгляд встречается с моим через ее плечо. Мне нестерпимо хочется подойти и стереть слезы с его щёк. Хочется взять его за руки и сказать, что все будет хорошо. Пообещать, что я перебью всех его демонов и принесу ему головы монстров, сотворивших это с его сестрой.

Я пообещала себе, что сделаю это.

Я дала им возможность выплакаться. Видеть, как такой сильный и властный мужчина рушится под тяжестью вины и боли, настоящая пытка. Это мой личный кошмар наяву: видеть, как сильную, красивую женщину — женщину с мечтами, страстью и любящей семьей — растоптали и мучали просто из-за уязвлённого мужского эго.

Глаза и нос Софи распухли и покраснели, но она высоко держала голову, когда выпрямилась и отстранилась от Доминика. Я в свое время была в гораздо худшем состоянии. И я так горжусь ею, безумно горжусь тем, что она выстояла.

— Можно взять тебя за руку? — спросила я.

Когда она кивнула, я сжала ее ладонь в своей.

— Верь или нет, но я понимаю тебя лучше многих. Мне очень жаль, что пришлось заставить тебя снова пройти через это. Ты молодец. Я знаю, тебе кажется, что ты рассказала немного, но на самом деле ты дала нам важные зацепки. Ты была очень храброй.

Она слабо улыбнулась и, взглянув на Доминика, повернулась ко мне.

— Все нормально. Твои конкретные вопросы помогли мне не так сильно проваливаться в те моменты.

Я сжала ее руку. — На сегодня это все. Ты хочешь, чтобы мы сообщали тебе о новостях и прогрессе? Или мне держать связь только с Домиником?

Даже Доминик ждет ее ответа. Она откашлялась и сказала: — Честно, лучше сообщай все Доминику. У меня, если честно, не особо много надежды. А постоянные новости будут только усиливать тревогу.

Я кивнула. — Справедливо.

Наши ладони уже стали влажными, но я продолжаю держать ее за руку — на данном этапе это, наверное, нужнее мне, чем ей. Софи добавила: — Если кто и может найти этих троих, то только ты.

Это заставило меня улыбнуться. Я уверенно подмигнула ей: — И то верно.

— И последнее, — сказала я, намеренно не глядя на Доминика. — Хочешь научиться драться, как я?

Прежде чем Доминик успел вставить хоть слово, Софи выпалила: — Еще бы!

— Наша девчонка. Тренировка завтра в 6 утра ровно. Бар-ресторан «Громовой коготь». Подвал. Брат знает, где это.

Доминик в шоке вытаращился — полагаю, и от моего предложения, и от того, как мгновенно Софи согласилась.

Я встретилась с ним взглядом и кивнула. — Проводишь меня до машины?

Он поспешно захлопнул рот. — Э-э... да.