Ярость

ГЛАВА 33

Самайра

Наступает новый день, а с ним и новая миссия. Тара, Слоан и я только что вернулись в «Громовой коготь» из конспиративной квартиры. Задание было предельно простым. Женщина поймала мужа на сексуальном насилии над семилетней дочерью, его падчерицей. Она вышла на нас через одну из наших сетей. Миссия в формате «пришли-ушли».

Грэг — безработный алкаш, конченый ублюдок. Мы нашли его пьяным на диване. Слоан хватило полсекунды, чтобы перерезать ему глотку. У нее особая ненависть к отчимам и опекунам-насильникам. Нам с Тарой оставалось лишь помочь дотащить тело до убежища. Лена уже вызвала команду чистильщиков к нашему приезду. Когда с трупом закончили, мы прибрались и вернулись в логово, на улице уже стемнело.

Как только переступаю порог Логова в «Громовом когте», я тут же бросаюсь к телефону. Даже не останавливаюсь, чтобы переодеться в нормальную одежду, ведь я все еще во всеоружии, в снаряжении Дикой кошки, разве что без маски. Я оставила Доминику сообщение, когда уходила на задание и была уверена, что найду хотя бы пару СМС от него. Мы никогда не берем личные телефоны на миссии на случай, если выроним и раскроем себя.

Тем удивительнее не обнаружить во входящих ни одного сообщения. Какого черта!

На Доминика это совсем не похоже.

Тут же набираю его номер. Тишина.

В животе неприятно ноет. Все чувства обостряются, по спине пробегает холодок страха.

— Тара! — кричу я.

Она выбегает из ванной, на ходу натягивая толстовку.

— Что случилось?

Я снова звоню Дому, пальцы дрожат от паники. В трубке раздаются гудки, я смотрю на подругу.

— Отследи Доминика. Живо! — последнее слово я буквально выкрикиваю и Тара бросается к аппаратуре.

Слоан, Наоми и Лена вбегают в гостиную Логова, переводя взгляд с меня на Тару.

— Что происходит? — спрашивает Лена.

— Не могу дозвониться до Доминика.

— Может, он на совещании? — предполагает Наоми.

Качаю головой.

— Он бы ответил на мой звонок.

— Может, телефона нет под рукой, — вставляет Слоан.

Смотрю на нее.

— С чего бы?

Она слабо пожала плечами и пробормотала:

— Не знаю.

Злобно смотрю на Тару и сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышат все вокруг.

— Нашла что-нибудь? Последний раз я видела его, когда он подвозил меня до дома с водителем, Максимом.

Шэдоу, видимо, чувствует мою тревогу, потому что подбегает и начинает нарезать круги вокруг меня. Слегка глажу его по голове, но это ни капли не помогает.

Тара кусает губу, а пальцы яростно летают по клавиатуре.

— Взламываю систему. Дай мне две минуты, Сами.

— Шевелись, блять.

Кстати о Максиме: хорошо, что я сохранила его контакт, когда была телохранителем Дома. Я набираю номер и всего через три гудка трубку поднимают. Сердце падает, когда отвечает не Максим.

— Добрый вечер, это доктор Браун из медицинского центра Даунстейт в Бруклине. Вы родственница мистера Максима?

Колени подкашиваются, голос дрожит.

— Я его друг. Что случилось?

Я встречаюсь взглядом с Тарой, а она бледная как полотно. Разум словно заледенел, но тело двигается само по себе. Пока я иду к ее столу, доктор говорит:

— В него стреляли.

Шаг сбивается, когда я дохожу до стола и смотрю на экран. Какой-то мужчина стреляет в водителя, Доминик выпрыгивает с заднего сиденья, их машину окружили еще три. Стрелок наставляет пушку на Доминика и мое сердце замирает.

Я кидаю телефон Лене, она ловит его на лету и прижимает к уху. Ее разговор доносится до меня глухим шумом, все мое внимание приковано к Доминику. Прошло всего несколько минут после того, как он высадил меня у дома, а я даже не знала. Я была занята тем, что смотрела, как Слоан убивает какого-то лузера, пока любовь моей жизни была в гребаной опасности.

— Координаты. Живо! — рявкаю я.

В глазах багровая пелена. Я иду к шкафчику за маской.

В голове роится миллион мыслей. Я ведь только призналась ему в любви. Как могло что-то случиться с человеком, которому я только что отдала сердце? Как я могла его не защитить? Как позволила его забрать?

Лена тут же вскакивает с дивана.

— Нам нужен план, прежде чем ты вылетишь отсюда, стреляя на ходу.

Я достаю кастет, засовываю три пистолета в кобуры и перешнуровываю ботинки.

Я врываюсь в гостиную, где Слоан, Наоми и Тара столпились у компьютера.

— Где он, мать вашу? И кто, блять, его забрал?

Пальцы Тары так и порхают по клавишам.

— Отслеживаю по уличным камерам, куда они поехали. Пробила парня, который целился в Доминика. Это русские.

Лена поворачивается ко мне.

— Набери Доминика еще раз. Может, похитители ответят.

Я тут же набираю и ставлю на громкую связь. Смотрю на Лену, пока идут безответные гудки. Перевожу яростный взгляд на Тару.

— Еще две минуты и я еду его искать.

Она не отвечает, только начинает щелкать мышкой и печатать еще быстрее, ее искусанная губа в крови.

Слоан, Лена и Наоми бросаются к своим шкафчикам и начинают переодеваться.

Пока они заняты, Тара ахает.

— Что там?

Подбегаю и уставляюсь в монитор.

— Они на складе в Бронксе.

Она приближает изображение: вид сверху.

— Там человек пятьдесят.

Кулаки сжимаются, костяшки хрустят.

— Хорошо. Я лишь пополню свой список.

Тара гневно смотрит на меня.

— Сами, нас пятеро против пятидесяти.

Выбегает Лена, поправляя снаряжение.

— Нужна стратегия.

Я смотрю на нее в упор.

— У меня есть план. Убить. Покалечить. Похоронить.

Понятия не имею, жив Доминик или мертв, пытают его или ранили. У меня ни секунды лишней. Знаю только одно: надо защитить Доминика.

Я цепляю наушник для связи, включаю GPS на телефоне и, не глядя на девочек, вылетаю из подвала. Знаю, что они приедут. Просто сейчас нет времени на планирование.

Мотоцикл заводится с ревом, я лечу по улицам Нью-Йорка. Сердце колотится, мозг полностью отключился. Если с Домиником что-то случилось, если на нем хоть одна гребаная царапина, я уничтожу ублюдков, посмевших поднять на него руку.

Я прибавляю газ, ветер хлещет по лицу и врывается в волосы, но это ничуть не успокаивает бушующий внутри пожар страха. Колени дрожат от одной мысли о потере Дома.

Слезы скатываются из глаз и тут же уносятся ветром, но разум требует гнать еще быстрее.

Я лечу на предельной скорости и каждый светофор чудесным образом загорается зеленым в нужный момент.