Случайная неизбежность

4. Глеб

Ёбаный по голове… Как тут тормозить, когда на тебя снизу вверх смотрят такие блюдца? Причем смотрят так, будто в голос орут: «Разложи меня прямо здесь, на этом грязном асфальте». Куда-то нахуй сразу испарился тот факт, что секунду назад она голыми руками, ни разу не дрогнув, держала тушу втрое больше себя. Хочется, чтобы она держала меня. И желательно вообще без рук. Чисто внутренними мышцами. Вот это меня намотало, конечно. С пол-оборота. С одного случайного взгляда.

Врубаюсь в её губы, и на этом тумблер в башке щелкает на «выкл». Мягкие. Охуительно нежные, я так и знал, когда только смотрел на них. Тот побитый мудак где-то сбоку кряхтит и уползает в темноту, звуки улицы вообще стираются в ноль. Остается только эта девчонка, которая жмется ко мне. Чувствую через ткань, как её грудь трется о мой торс. Соски твердые, как пули, царапают через рубашку, прошибая током. Я вылизываю её рот. Медленно. Со вкусом. Поддеваю её язык своим, провожу по низу и с силой втягиваю в себя. Она мелко дрожит и выстанывает прямо мне в рот.

Ногти скребут по моей спине, цепляясь за рубашку. Беру её под лопатки, она уже ни хера не стоит на ногах — просто висит на мне. В штанах тесно. Сталь ебучая. Хочется впечатать эту мелкую в стену, содрать белье и трахать. Жестко, зажав ей рот ладонью, чтобы только мычала в пальцы, извивалась, кончала и снова билась подо мной. Пиздец какой-то.

Отдираю себя от её губ. Заглядываю в лицо. Глаза пьяны — бери и делай что хочешь. Нет, на улице — это порнуха. Затащу её к себе в кабинет, закрою дверь и укатаю там по-взрослому. Усмехаюсь своим же планам и хриплю ей прямо в приоткрытые губы:

— Вообще-то я собирался сегодня поработать. Но, блядь… пожалуй, пару часов выкрою.

Хлопает своими длиннющими ресницами. Губы припухли, раскраснелись так, что даже в этой темени горят маяком. Молчит. Да и хуй с ним, от неё сейчас ораторское искусство не требуется. Снова дергаю её на себя, скользя ладонью вниз, накрывая крепкую, упругую грудь. Идеально ложится в руку. Она судорожно открывает рот, чтобы то ли пискнуть, то ли вдохнуть, снова затыкаю его поцелуем. Мягкая, податливая, как глина. Хочется прямо сейчас засунуть ей в рот пару пальцев, посмотреть, как она будет их обсасывать, но… успеется. Дойдем до кабинета.

Перехватываю её пожестче за талию, и она вся крупно вздрагивает. Мой язык скользит внутри, пробуя на вкус каждый уголок. Сладкая. Ебать-колотить, как же охеренно зашло. Сжимаю пальцы на её груди сильнее, выбивая из неё стон. Кроет так, что искры из глаз.

Дергается всем телом и с усилием отрывает свои невыносимо охуенные губы от моих. Смотрит дико, грудь тяжело вздымается.

— Я... блин... — голос срывается. — У меня парень есть.

Подцепляю её подбородок. Большой палец ложится на скулу, снова накрываю её губы. Осторожно, почти бережно. Гашу эту внезапную сбивчивую панику одним невесомым касанием.

«У меня парень есть». Охуеть Особенно сейчас, когда ты стоишь на ногах только потому, что я тебя держу. Искренне соболезную чуваку — земля пухом его самолюбию, раз его девчонку так откровенно плавит в чужих руках. Но на этом его участие в моей жизни заканчивается.

Медленно, с легким нажимом веду широкой ладонью вдоль её хрупкого позвоночника. Вжимаю в себя, считывая каждый рваный выдох. Ловлю от этого дикий кайф.

Мазнув губами по её приоткрытому рту, шепчу ей:

— Забей хуй на своего парня. Вообще похуй на него, — выдыхаю горячо. — Я сегодня буду выцеловывать тебя так нежно, что ты насквозь промокнешь только от того, как мой язык будет у тебя во рту. Тебе пиздец как зайдет. Ты же сама хочешь, чтобы я тебя выебал... А я хочу тебя так, что от стояка уже больно.

Она подается назад, пытаясь отстраниться. Хрен. Осторожно, вжимаю её обратно в свой торс. Если уж взялся прессовать, нельзя давать кислород. Дашь девчонке хоть секунду на подумать — она тут же включит голову.

Перехватываю эту наивную милоту за затылок, зарываясь пальцами в волосы, и целую уже без прелюдий. Глубоко, жестко, наотмашь. Чтобы телом поняла — сливаться поздно. Башку сносит от её запаха, от сладкого вкуса на языке, а чувствовать, как она теряет опору — вообще отвал всего.

Спускаюсь свободной рукой ниже, скользя по позвоночнику, и с силой сминаю упругую задницу, притирая девчонку вплотную к своему стояку. Она мелко вздрагивает, но не отталкивает. Наоборот, обхватывает меня за спину, отчаянно впиваясь ногтями сквозь ткань. Бля. То, что не ломается для вида, от этой чистой, жадной реакции у меня в паху доходит до тупой боли. Тискаю её плотнее, ловя кайф. Знаю, что зажимать чужую девчонку по углам — ни хера не благородно. Но я, блядь, и не в рыцари нанимался.

Реальность решает дать по шарам. Металлическая дверь служебного входа с лязгом отлетает в сторону, заливая наш темный закуток ебучим желтым светом. На перекур вываливается толпа официанток — громкий ржач, щелчки зажигалок, треп про чаевые и каких-то мудаков-клиентов на всю улицу.

Девочка дергается так, будто к ней оголенный провод поднесли, и вырывается.

Су-у-ука.

Тяну руку к этой растрепанной сладости, перехватывая её за запястье:

— Едем ко мне, — голос севший.

Она тяжело дышит, ловя ртом воздух. Грудь ходуном, губы зацелованные, припухшие, взгляд мутный и шальной — выглядит один в один так, будто я её только что жестко оттрахал и она едва успела дух перевести.

— Не-а, — она осторожно, но настойчиво высвобождает руку и делает шаг назад. Голос немного срывается, но звучит на удивление трезво. — Врать не буду, это было круто. Но тормозим.

Зависаю на пару секунд, тяжело сканируя её взглядом. Пытаюсь понять: играет или реально дала по тормозам. Нет, не играет. Передо мной стоит не дешевая ломака, набивающая цену перед тем, как раздвинуть ноги. Даже при том, что у самой, я же чувствую, предохранители дымятся.

Грудь спирает, кислорода не хватает, как после жесткого спарринга. Втягиваю носом холодный уличный воздух, заставляя взбесившийся пульс заткнуться. Кого-то, наверное, чужое «нет» лупит по мозгам, врубая инстинкт тупого хищника — догнать, придавить к полу, сожрать. Но я эту романтику ебал. Если мы играем в кошки-мышки по обоюдному куражу, где сопротивление — это просто часть процесса, тогда я в деле до талого. Унижаться до ебучих уговоров и выпрашивать себе доступ к телу? Нет уж, увольте.