Страница 13 из 45
— Ага, знаю, — я перевела тему. — Кстати, а что за цветы стоят в зале? — они сразу бросились мне в глаза, когда я вошла домой. Белые лилии — любимые цветы мамы.
— Да так, поклонник, — мама хихикнула, и её глаза засияли от радости.
— У поклонника есть шанс? — я улыбаюсь в ответ.
— Может быть, — мама уходит от прямого ответа, но её лукавое выражение лица сейчас говорит само за себя.
Было очевидно, что этот мужчина ей действительно нравится.
— Ладно, пойду, разберу вещи, — заканчиваю разговор, мою стакан и направляюсь в свою комнату.
В голове крутятся мысли о мамином возможном новом романе. Приятно видеть её такой счастливой и оживлённой. Может быть, это именно то, что ей нужно, чтобы забыть прошлые обиды и начать новую главу в своей жизни. А я… я должна разобраться со своими чувствами к Владу и готовиться к предстоящему учебному году.
Отец оказался весьма щедрым на этот раз — он не только купил мне целую гору новой одежды, но и настаивал на том, чтобы я всё это приняла. Я не заядлая любительница шопинга, но раз он так настаивал, решаю не отказываться от подарка. Вдобавок он выдал мне некоторую сумму на мелкие расходы, от которой я, разумеется, тоже не отказалась.
Разбирая покупки и аккуратно раскладывая их по полкам шкафа, я почти готова к началу учебного года. Но тут мои мысли нарушает резкий стук в дверь, за которым следуют торопливые шаги мамы. Моё сердце невольно сжимается, когда до слуха доносится этот противный, хорошо знакомый голос. Этот голос может принадлежать только одному человеку — Ларисе Николаевне, маме Влада.
Я замерла, прислушиваясь к звукам из коридора. Господи, что ей опять нужно?
Кажется, мама Влада влетает в нашу квартиру, словно фурия, и начает кричать так, что, наверное, слышно на весь этаж. Её голос наполнен такой злобой и истерикой, что у меня по спине пробегает холодок. Я не смогла оставаться в стороне и вышла из комнаты, пытаясь уловить суть происходящего:
— …мой сын! Твоя малолетняя дрянь его совратила! — орёт она, а у меня сердце едва не останавливается.
Боже, она обо мне говорит?.. Как она узнала?
По телу пробегает нервная дрожь. Я делаю пару шагов из комнаты, замирая в гостиной.
— Что ты такое несёшь?! — голос мамы звенит от возмущения. — По тебе психбольница плачет, Лариса!
— Что я такое несу?! Что я несу?! — продолжает вопить Лариса Николаевна на повышенных тонах. — Я сама слышала его разговор с другом! Она его соблазнила!
— Да что ты несёшь?! Какой разговор?! И кто кого соблазнил?!
— Твоя маленькая дрянь соблазнила моего сына! Влад говорил по телефону с другом, — она громко втягивает воздух носом. — Я всё слышала! Весь его разговор. Как он рассказывал об их… грехе! Твоя дочь совратила моего сына, и теперь он стал сам не свой!
— А ты только чужие разговоры и можешь подслушивать! — парирует мама. — Сдался моей дочери твой Владик!
Я стою, оцепенев от происходящего. Лариса Николаевна подслушивает разговор Влада и теперь всё знает… Господи.
— А вот и сдался! Она повертела своей задницей перед ним! — мама Влада вне себя от ярости.
— Даже если и так, то это не твоё дело! — голос мамы становится серьёзным.
— Нет уж, дорогая Настя, моё! Ты и твоя дочь — исчадия ада. После вашего появления всё в нашей семье пошло наперекосяк! Ты соблазнила моего мужа, и он ушёл от меня! Твоя дочь соблазнила моего сына! И знаешь, я рада, что твой муженёк столько лет гулял от тебя. Знал, какая ты стерва, и терпел тебя столько лет!
— Послушай сюда, Лариса, это не я разрушила твою семью. И не виновата в том, что твой муж не подумал о тебе и твоём сыне. С такой истеричкой никто не уживётся! И мою дочь трогать не смей! — слышится какой-то шум.
Ситуация накаляется с каждой секундой, и я чувствую, как внутри растёт волна гнева и возмущения.
Я стремительно выбегаю в коридор, где разворачивается настоящая драма. Лариса Николаевна, как всегда, одета в свой неизменный голубой спортивный костюм, который, кажется, стал её фирменным стилем. Её крашеные рыжие волосы, обычно уложенные с таким старанием, сейчас торчат в разные стороны, придавая ей ещё более взъерошенный и неопрятный вид.
Её карие глаза, наполненные яростью и ненавистью, тут же находят меня в полутёмном коридоре. В этот момент она словно теряет последние остатки самоконтроля, её лицо искажается от злобы.
— Ах ты, дрянь! — её крик разрезает воздух. Она делает резкий шаг в мою сторону, её руки сжимаются в кулаки. — Да я тебя…
Но моя мама оказывается быстрее. Она ловко отталкивает Ларису Николаевну к двери, практически выталкивая её наружу в межквартирный коридор.
— Только попробуй тронуть мою дочь, и я за себя не ручаюсь! — голос мамы звучит твёрдо и угрожающе. Она вцепляется в Ларису Николаевну. — Пошла вон из нашего дома!
— Это я за себя не ручаюсь, стерва!
Теперь они стоят в коридоре, выкрикивая друг другу оскорбления, их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Меня трясёт от напряжения и страха. Сердце так колотится, что отдаётся шумом в ушах.
Ситуация накаляется до предела. Я буквально чувствую, как воздух вокруг них искрится от напряжения. Кажется, ещё мгновение — и кто-то из них действительно вырвет у другого клок волос, вцепится в лицо ногтями, или кто-то кого-то ударит!
Не в силах больше наблюдать за этим, я бросаюсь в самую гущу конфликта, пытаясь разнять вцепившихся друг в друга женщин. Моё сердце колотится как сумасшедшее, руки дрожат от напряжения, в висках стучит кровь. Наконец, после нескольких безуспешных попыток, мне удаётся оттащить маму назад, крепко обхватив её за плечи.
Я встаю перед ней, закрывая её своим телом от разъярённой Ларисы Николаевны. Наши взгляды встречаются, и в её глазах я читаю такую ненависть, такую жгучую злобу, что на мгновение мне становится по-настоящему страшно. Её лицо искажено от ярости, губы искривлены.
— Перестаньте! — я уже кричу во весь голос, теряя самообладание. — Мама, зайди в квартиру! И вы, Лариса Николаевна, идите домой!
Мама пытается пробраться через меня, но я крепко удерживаю её, не давая сделать ни шага.
— Закрой рот, дрянь! — мама Влада буквально визжит от ярости и с силой влепляет мне звонкую пощёчину.
Я отшатываюсь назад, ошеломлённая и униженная, машинально хватаюсь за пылающую щеку. На глазах выступают слёзы, которые я отчаянно пытаюсь сдержать, но выходит не очень.
— Раздвигай ноги перед кем хочешь, но к Владику не смей даже прикасаться! — её голос дрожит от ненависти, а глаза полны яда.