Страница 137 из 140
Глава 110
В темноте вдруг появился звук. Сначала далёкий, глухой, как удар колокола где-то на дне океана. Потом он ударил в меня с такой силой, что сама тьма дрогнула, пошла трещинами.
— НЕТ!
Это был не крик. Не голос. Не человеческий звук.
Это был рёв.
Страшный. Древний. От него содрогнулся воздух, и дрогнула темнота. Словно кто-то расколол мир пополам одним только этим словом.
Виерис.
Я узнала его сразу. И одновременно не узнала. Потому что никогда раньше не слышала, чтобы кто-то мог кричать с такой болью. С такой яростью. С таким отчаянием, от которого у меня, даже в этой темноте, где меня уже почти не было, что-то внутри сжалось и заплакало.
Он метался где-то далеко. Или, может быть, совсем рядом, я уже не понимала. Я просто чувствовала его.
Словно существо, готовое разорвать небо голыми руками, вывернуть камни, выпить море — лишь бы вернуть то, что у него отняли.
— Если ты уйдёшь, я прокляну тебя! Слышишь?!
Голос сорвался. Захрипел. Но стал только страшнее — таким, каким говорят с теми, кого любят больше собственной души.
— Мне никто не нужен, кроме тебя!
Что-то внутри меня дрогнуло. Не сердце — оно уже почти не билось. Что-то другое. То, что я прятала от себя все эти недели. То, что я называла страхом, ненавистью, выживанием.
— Слышишь?!
Ещё один шаг. Его шаг за грань. За край его собственного рассудка.
Ещё один удар сердца. Мой. Или его. Я уже не различала.
— Отвечай, если слышишь!
Я хотела ответить.
Правда хотела.
Я собрала всё, что у меня осталось — имя, память, запах его парфюма, вкус горького шоколада на языке, — и попыталась протолкнуть это сквозь темноту. Но не смогла.
Тьма держала крепко. Слишком крепко. Она заполнила меня до краёв и уже не отпускала обратно.
— Ваше высочество…
Послышался голос Морканта. Тревожный. Осторожный. Так разговаривают с человеком, который стоит на краю пропасти и уже наклонился вперёд.
— Он знает, что делать.
Хриплый голос Виериса прозвучал совсем рядом. Так близко, что я почувствовала жар его кожи сквозь темноту. Сквозь всё.
Тишина.
Долгая. Тяжёлая.
А потом я услышала голос принца:
— Эй, чудовище...
И по тому, что осталось от моей кожи, пробежал холод. Он говорил не с ректором. Не со мной. Он говорил с тем, кого всю жизнь запирал внутри.
— Давай.
Ещё одна пауза. Я почувствовала, как что-то в нём шевельнулось. Огромное. Древнее. Голодное.
— Забирай меня.
Сердце — моё, его, общее — болезненно сжалось.
— Я весь твой.
Тьма вокруг словно вздрогнула. Загудела. Как струна, натянутая до предела.
— Только верни мне её.
Голос стал совсем тихим. Сломанным. Таким, каким не говорят при посторонних. Таким, каким говорят со своим отражением в зеркале в три часа ночи.
— Я готов пасть ещё ниже. Я готов стать кем угодно…
Я слышала, как он тяжело дышит. Как борется за каждое слово, как они давятся сквозь зубы, сквозь горло, сквозь годы контроля и дисциплины.
— Только сохрани ей жизнь… Если можешь… Сделай это! Она нужна мне! Нужна!
А потом раздался рёв. И в следующую секунду я почувствовала прикосновение губ к моим губам.
Жёсткое. Отчаянное. Почти болезненное.
Поцелуй.
Словно он пытался вдохнуть в меня жизнь. Словно вырывал у самой смерти зубами, когтями, тем чудовищем, которое наконец-то отпустил.
И вместе с этим поцелуем в меня хлынула магия.
Горячая. Ослепительная. Безжалостная.
Она вливалась в меня потоком расплавленного золота, и я поняла — это не та магия, которой меня учили в Академии. Это было что-то другое. Страшное, древнее, первобытное.
Запястье вспыхнуло огнём.
Я вскрикнула. Или мне показалось, что вскрикнула. Я уже не различала, где мой крик, где его рёв.
Жжение становилось сильнее. Но вместе с ним приходило тепло. Оно поднималось по руке, к плечу, к груди, к сердцу. По венам. По костям. По каждой клеточке тела, которое уже начало забывать, каково это — быть живым.
Я чувствовала, как внутри меня загорается свет.
Золотой. Живой. Древний.
Пахнущий им. Ночными цветами и кровью.
— Ваше высочество...
Шёпот Морканта дрогнул. Я услышала, как он делает шаг назад. Как его сапог шаркает по камню. Как он — он, ректор, бывший фамильяр, человек, который видел боль и смерть — отступает.
— Это...
Пауза.
— Это то, о чём я думаю?
Тишина. Только его тяжёлое, рваное дыхание. Только мой собственный пульс, который возвращался, заставляя меня жить. Снова.
— Метка дракона?
Даже сквозь темноту я почувствовала потрясение в его голосе. Не страх. Что-то большее. Благоговение. Ужас.
— Рана затягивается… - почти благоговейно прошептал ректор. — Впервые такое вижу...
Тепло стало невыносимым. Я чувствовала, как плоть срастается. Как кровь возвращается в жилы, густая, горячая, живая. Как сердце вспоминает, что должно биться, и начинает — сначала робко, потом увереннее, потом в полный голос.
Запястье горело. Но уже не больно. Оно пульсировало в такт его сердцу. В такт моему.
— Лиада!
Теперь голос Виериса дрожал. Сильнее, чем прежде. Сильнее, чем в тот вечер, когда он целовал мою макушку в темноте.
— Очнись… - послышалось почти шёпотом. — Прошу тебя.
Следующие слова прозвучали так тихо, словно предназначались только мне.
— Очнись...
И я услышала в этом «прошу» то, чего не слышала никогда. Ни от него. Ни от кого-либо.
Мольбу.
Наследник престола. Человек, который не просил. Человек, которому подчинялись. Человек, у которого даже хаос выглядел аккуратно.
Просил.
Меня.
Я открыла глаза.
Свет ударил в лицо — ослепительный, белый, болезненный. Я зажмурилась, но тут же открыла снова, потому что боялась — если закрою, всё исчезнет. Он исчезнет. И я снова провалюсь в эту темноту, из которой невозможно выбраться.
Мир качнулся. Перед глазами всё плыло — серые камни, свет светильников, чьё-то размытое лицо, склонённое надо мной.
Но я снова чувствовала своё тело.
Руки. Ноги. Дыхание. Сердце. Жизнь.
Медленно, с трудом, я подняла руку и коснулась шеи.
Кожа была горячей. Гладкой. Только тонкий рубец ещё пульсировал под пальцами — живой, тёплый, как шрам, который останется со мной навсегда.
Я перевела взгляд на запястье.
И замерла.