Страница 101 из 140
Потому что в этих словах не было привычной ледяной отстраненности. Было что-то другое. Что-то тяжелое. Как камень, брошенный в глубокую воду.
— Вы могли попросить. Я бы вам его отдала.
— Мог.
— Но не попросили.
— Нет.
Я скрестила руки на груди, слыша, как наши гулкие шаги отдаются от стен Академии.
— Очень благородно, ваше высочество, - проворчала я, понимая, что дневник и так должен был попасть в его руки. Такова была последняя воля умирающей. И я должна радоваться, что смогла выполнить последнюю волю. Но я не радовалась.
— Мы опаздываем на лекцию, — резко перевел тему разговора принц, ускоряя шаг.
— Вы всегда так делаете? — с раздражением произнесла я, пытаясь его догнать.
— Как? — небрежно поинтересовался принц.
— Берете без спроса чужие вещи, а потом говорите, что мы опаздываем? — нахмурилась я.
Белит негромко каркнул.
Мне показалось, что ворон развлекается.
Виерис же выглядел совершенно невозмутимым. Но сквозь связь я почувствовала, как где-то глубоко, на самом дне его сознания, шевельнулось что-то похожее на раздражение. Короткое. Мимолетное. Тут же подавленное.
— Только когда чужие вещи касаются моей жизни, — ответил Виерис.
— Они касаются не вашей жизни. Вашей жизни ничего не угрожает, пока рядом есть фамильяр, — прошептала я.
И тут же осознала, что только что сказала. Зря. Зря я это брякнула.
На этот раз принц замолчал. По-настоящему. И не просто замолчал, а остановился, глядя на меня. Не сквозь меня. Не поверх меня. Прямо на меня. И в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.
А потом он произнес:
— Иногда это одно и то же, — произнес он так тихо, что я едва расслышала его слова.
Я не нашлась, что ответить.
И это раздражало еще сильнее.
Потому что в этих словах была правда. Страшная, извращенная правда. Смерть фамильярки означала окно уязвимости для хозяина. Значит, убийцы могли добраться до него. Значит, ее смерть была его смертью.
Но я не хотела думать об этом. Не сейчас.