Страница 22 из 22
Останавливались на ночь мы в глухих селениях, куда, казалось, никогда не ступала нога властей. Не уверена, что они знали, как зовут их короля. Королевство у Рейгарда такое дикое, как и он сам! На огромных пространствах, порой за целый день, не встречалось людей.
Леди Элеонора выдала мне свой плащ и новое платье из своего багажа, селянам мы представлялись путешественниками, а собачку в целях конспирации прятали.
Лорд Гройс хоть и шипел себе под нос, как он недоволен идеей скрываться, но сам же собачку первый и прятал, и военные ветеранские знаки всем показывал, при которых жители становились очень благодушными.
25
Дни в дороге прошли, словно сон. Я измотанная, настрадавшаяся, отдалась во власть своей спасительнице. Если бы я не встретила её на своём пути, то, скорее всего, попала бы в темницу к монстру, и там бы погибла. Потому что ни один человек не может выдержать столько, сколько пришлось пройти нам с Аннет.
Я спала почти всё время и много ела. Аппетит проснулся волчий. Леди Элеонора радовалась.
— Значит, восстановишься и всё переживёшь, — говорила она.
Леди Элеонора ни о чём меня в эти дни не расспрашивала — видела, в каком я состоянии. Она заботилась обо мне, как мать о дочке. В прошлой жизни мне было сорок восемь лет, леди Элеоноре — на вид около шестидесяти пяти — можно сказать, на мать и дочь мы и походили.
Окружённая заботой пожилой женщины, я даже расплакалась в её присутствии, хотя до того не плакала очень много лет. Сдалась. Любая железная женщина однажды плачет, или я вовсе не железная? Как же мне было стыдно, за то, что я больше не железная! Накатили воспоминания о страстной ночи и последующем предательстве Рейгарда. Грудь запекло от обиды. Он уже тогда знал, что у него молодая беременная невеста, и спал со мной. А потом назвал меня старой и бесполезной.
Его слова раскалённым углем до сих пор жгли сердце.
Леди Элеонора понимающе прижала меня к своей груди и сказала тихонько:
— Поплачь, Анна. Слёзы — хорошее питание для травы, которой всё былое порастёт.
Слова женщины здорово утешали.
Скоро мы прибыли в поместье леди Элеоноры и лорда Гройса — “Танцующие дубы”. Старый дом стоял в центре сада, а перед ним, переплетаясь стволами, звенели кронами на ветру два толстых дуба, словно пара влюблённых, которые застыли в веках.
Всё же бывает чистая любовь — вот она проросла в деревьях. Я не ошибалась, я чувствовала, что она существует. И удивительно, как после двух жестоких предательств: бывшего мужа и монстра, я ещё способна во что-то верить.
Я погладила свою собачку и обняла её крепче.
По саду гуляла стайка девочек в одинаковых светлых платьях. И увидев нас, они побежали навстречу.
— Леди Элеонора! Лорд Гройс! Вас так долго не было! Мы соскучились! — закричали они.
— Добрый день, мои дорогие девочки, а что у вас сейчас перерыв? — проговорила женщина, пойдя им навстречу. — По времени, уже пора на музыкальное занятие! Отправляйтесь скорее, лорд Кэрол не должен ждать! А со своей знакомой я позже вас познакомлю, — указала на меня.
Девочки присели в поклоне и упорхнули в особняк.
— Это мои ученицы! В доме у меня — школа для девочек, — пояснила леди Элеонора. — Тебя, Анна, я размещу в маленькой пристройке. Ненадолго. Буквально до завтра. Тебя будут искать по всему королевству. Завтра ты уедешь отсюда, я скажу куда.
Лорд Гройс проводил меня, пока леди Элеонора пошла решать свои дела, накопившиеся за время отсутствия.
— Ночью у нас в холмах холодно, огонь я разведу чуть позже, как закончу с лошадьми. Располагайтесь. Тут спальня, а там можно помыться, — сообщил мужчина.
И ушёл, погладив собачку.
Оставшись одна в выделенном мне помещении, я положила в печку пару поленьев и сама развела огонь магией, потому что действительно было зябко. Моя сила за прошедшие дни окрепла и так и просилась дать выход. Хотелось ещё что-нибудь поджечь, но я не торопилась, боялась снова обессилеть.
Хотя слабости в этот раз не ощутила.
Кенди сидела на кровати, куда я её посадила, а я принялась протирать пыль с полок: в пристройке, видимо, давно никто не жил. И хотя я тут ненадолго, дай-ка немного приведу это место в порядок.
Кружась по комнате с тряпкой в руке, я вдруг ощутила, как подкатила тошнота. Я прикрыла рот рукой. И пока справлялась с неожиданным позывом, сознание захлёстывала лишь одна…
самая…
страшная…
мысль.
Беременна.
Конечно же, я сразу сообразила, что я в интересном положении. Что это никакое не отравление. Я меня был незащищённый секс и много. Аннет, возможно, травили эликсирами, а когда я попала в её тело — все воздействия закончились — я же ничего из её пузырёчков не пила. И ещё близость пришлась на середину цикла.
А еще грудь вот тоже болит с каждым днём только сильнее, хотя сперва я думала, что это последствия лап монстра. Теперь, очевидно, что нет.
Я беременна!
Эта мысль жгла изнутри, пылала огнём, раздирала на части. Опустошала, словно волна ядерного взрыва, и в то же время озаряла неясной надеждой. Робким светом. Я же мечтала стать мамой на протяжении двадцати с лишним лет. Бесчётное число попыток, молитв, слёз. Тайные тоскливые взгляды на детей подруг — до щемящего чувства в сердце. При виде чужих малышей всегда ныло за грудиной, как у одинокой волчицы.
Я думала, что высшие силы давно поставили на мне крест. Не заслужила, не вымолила.
Но, оказывается, получила желаемое, когда меньше всего хотела!
26
Разве можно было даже надеяться? Любовь была коротка, как взлетевшая в небо и тут же угасшая искра костра. Боже, я же любила его, отдалась ему в ту ночь. Приняла его, утонула в нём. А как же потом я его возненавидела! И теперь опа — я беременна!
А то, что он вытворял потом в домике у старушки, дикий в своей своём безумстве, пьяный от страсти?