Сводные. Будешь моей

Глава 37. Алина

– Алина Игоревна, ну вы вдыхайте, вдыхайте глубже! Корсет же жесткий, королевский, он утяжку хорошую дает, но надо хоть немного ребра сжать!

Пожилая швея в элитном свадебном салоне на Кутузовском, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, в очередной раз дернула шелковые шнуры у меня на спине. Белоснежное атласное платье, которое мы с мамой с таким упоением выбирали месяц назад, в мае, сейчас казалось мне орудием пыток.

Я послушно выдохнула, втягивая живот так, что закружилась голова, но ткань на талии упрямо сошлась встык, наотрез отказываясь зашнуровываться до конца. Припуски на швах, рассчитанные до миллиметра, просто трещали.

– Ничего не понимаю, – женщина отступила на шаг, поправляя очки на переносице и озадаченно разглядывая мое отражение в огромном трехстворчатом зеркале. – Месяц назад мы снимали мерки – вы были как тростинка. Настоящая дюймовочка. А сейчас… В бедрах идеально, в груди даже свободнее стало, а вот талия округлилась. Вы что же, невеста, пирожными стресс перед экзаменами заедали? До свадьбы неделя осталась, мне придется боковые швы распарывать и выпускать по сантиметру с каждой стороны!

– Наверное, пирожными… – пробормотала я, растерянно глядя на свое отражение.

В горле внезапно пересохло, а к горлу подкатил странный, душный комок. В салоне дико пахло какими-то приторными ароматизаторами и дорогим парфюмом, и от этого запаха меня мгновенно, резко замутило.

Я опустила взгляд на свои руки, судорожно сжимающие подол пышной юбки. Пирожные? Да я последние недели вообще нормально не ела. Сначала эта жуткая история с поломкой ноутбука, потом бессонные ночи над сценарием для студии Макса, следом – адская летняя сессия. Вчера я сдала последний экзамен, защитила курсовую, приползла домой и спала четырнадцать часов подряд.

«Талия округлилась…» – эхом отозвалось в голове.

У меня внутри всё похолодело. Мысли, до этого занятые исключительно учебой и дедлайнами по игре, вдруг начали выстраиваться в четкую, пугающую и одновременно оглушительную цепочку.

Месячные. Когда они были в последний раз? В начале мая? Нет. В апреле?

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, и поняла страшную вещь: из-за этого безумного марафона, судов Макса с Оксаной, краха отчима и моей учебы я пару месяцев вообще не замечала задержку. Я списывала легкую тошноту по утрам на банальный недосып и литры кофе, а задержку – на дикий стресс.

Сердце забилось где-то в районе горла, глухо и панически.

– Алина Игоревна, вам плохо? Вы бледная какая-то, – голос швеи донесся словно сквозь вату.

– Мне… да, душно немного. Можно я в туалет отойду? – хрипло попросила я.

Кое-как выпутавшись из неоконченной шнуровки, я накинула свой бежевый халатик и, едва не путаясь в длинном подоле, выскочила из примерочной. В дамской комнате я первым делом включила холодную воду и плеснула себе в лицо. Руки дрожали так, что я едва не выронила телефон, открывая календарь в смартфоне.

Ошибки быть не могло. Месячных не было с апреля. Господи.

Выскочив из салона под предлогом, что мне срочно нужно подышать, я добежала до ближайшей аптеки. Схватила первый попавшийся тест, самый дорогой, электронный, и побежала обратно.

Эту минуту в кабинке туалета я не забуду никогда. Я сидела, уставившись на пластиковый прямоугольник, и слышала, как в груди набатом стучит кровь. На маленьком экране загорелись песочные часы, а затем, сменяя их, четко и безжалостно проступили цифры:

––«3+»––

И жирный, бескомпромиссный плюс рядом.

Электронный тест показывал максимальный срок. Это значило, что внутри меня, пока я сдавала экзамены и спорила с геймдизайнерами, уже вовсю росла новая жизнь. Наш с Максом ребенок.

Я медленно опустилась на закрытую крышку унитаза, прижимая ладонь к абсолютно плоскому, ровному животу. Шок был таким сильным, что слезы брызнули из глаз сами собой. Не от страха, нет. От какого-то космического, оглушительного счастья и осознания того, как круто Макс перевернул всю мою жизнь.

Вечером я ждала его дома, как на иголках.

Макс вернулся поздно, около десяти. Я услышала, как щелкнул электронный замок, и пошла в прихожую. Он выглядел уставшим – галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, в глазах звенящая темнота от тяжелого рабочего дня. Но стоило ему увидеть меня, как его лицо мгновенно потеплело. Он швырнул ключи на комод и сразу притянул меня к себе, накрывая мои губы коротким, собственническим поцелуем.

– Привет, Алин. Чего не спишь? Экзамены же кончились, я думал, ты дрыхнуть будешь до самых выходных, – хрипло улыбнулся он, снимая пиджак.

Я молчала, пряча руки за спиной и чувствуя, как внутри всё дрожит.

– Макс… я сегодня была на примерке платья, – тихо начала я, уводя его за собой в гостиную.

– И что? Опять плакала? – он нахмурился, мгновенно считывая мое волнение и заглядывая мне в глаза. – Опять швеи тебя обидели? Алина, если что-то не так с этим платьем, мы купим другое. Любое. Ворвемся в самый дорогой бутик и снимем с манекена, прекрати так смотреть на меня.

– Нет, с платьем всё так, – я шмыгнула носом, сдерживая улыбку. – Просто оно не застегивается. Швея сказала, что у меня округлилась талия.

Макс удивленно приподнял бровь, его взгляд скользнул по моей фигуре в домашней футболке:

– И из-за этого ты так трясешься? Мелкая, да я только рад, если ты наконец начнешь нормально есть, а то кожа да кости…

– Макс, посмотри на это, – перебила я его, не в силах больше скрывать свой секрет.

Я протянула руку вперед и положила на его широкую ладонь маленькую белую коробочку, внутри которой лежал тот самый тест.

Муж нахмурился, не понимая. Медленно открыл крышку, достал пластиковый прибор, вчитался в электронное табло с цифрами «3+»… и замер.

Я впервые в жизни видела Макса таким. Мой несокрушимый, жесткий, циничный альфа, который не боялся ни угроз отца, ни потери миллионов, вдруг побледнел. Его челюсть сжалась, а кадык судорожно дернулся. Он перевел ошарашенный, потемневший взгляд с теста на меня, словно не верил собственным глазам.

– Алина… – его голос сорвался на какой-то глухой, незнакомый мне шепот. – Это то, о чем я думаю?

– Да, – прошептала я, и слезы счастья всё-таки покатились по моим щекам. – Я из-за сессии и всего осального вообще ничего не замечала два месяца. Макс, у нас будет ребенок.