Сводные. Будешь моей

Глава 33. Максим

Я хладнокровно контролировал каждый шаг Оксаны и отца, пока мы спускались в просторную, залитую светом гостиную. Там царила уютная предпраздничная атмосфера. На большом дубовом столе уже исходил паром запеченный мачехой кусок мяса, стояли салатницы, мерцали свечи.

Алина сидела на диване. Едва мы вошли, она вскинула голову, и я увидел, как паника исказила её милое лицо. Она судорожно поправила воротник своего плотного бежевого свитера, под которым я еще полчаса назад оставлял свои горящие, клеймящие засосы. Моя смелая, испуганная девочка.

– Ой, ну наконец-то! А мы вас заждались, – Наташа с доброй, теплой улыбкой вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Оксана, дорогая, хорошо, что приехала, садись к столу… Илья, Макс, вы чего такие хмурые? Праздник же!

– Наташ, извини, праздника не будет, – я прошел в центр комнаты, швырнул закрытый ноутбук на край стола и облокотился на спинку кресла. Глянул на отца ледяным взглядом, и тот послушно замер у стены. – Оксана приехала ненадолго. Только чтобы сообщить, что мы подаем на развод. Она во всем призналась, под документом уже стоит её подпись. Сейчас она забирает свои вещи и уезжает. Насовсем.

Наташа застыла на месте, её лицо вытянулось от шока. Улыбка медленно сползла, полотенце выпало из рук.

– Как… развод? Максимушка, Ксюша, ну как же так? – она растерянно переводила взгляд с меня на Оксану. – Прямо сейчас? В праздник? Может, вы погорячились, сядете, поговорите?..

Но Оксана, до этого сжимавшаяся от страха в углу, вдруг не выдержала. Понимание того, что её полностью уничтожили, лишили денег, выставили шлюхой и с позором вышвыривают из семьи, окончательно сорвало ей крышу. На её измазанном тушью лице проступила оскаленная, торжествующая гримаса смертельно раненого зверя. Она не рискнула нарушить мой ультиматум и сдать отца, но её змеиная интуиция мгновенно нашла другую цель. Она решила ударить туда, где мне будет больнее всего – по Алине.

– Поговорить?! – истошно взвизгнула Оксана, делая резкий шаг в сторону дивана, где сидела Алина. – Да вы на свою доченьку посмотрите, Наташа! На Алиночку-святошу! Меня вышвыривают?! Изменяла я?! Да они же трахаются у вас под носом прямо в этом доме! Я видела, как этот выродок зажимал её в своей машине в Москве! Алина, сучка малолетняя, ну-ка покажи матери свою шею! Покажи засосы, которые твой братец оставил тебе! Три месяца назад в офисе твой муженёк тоже ко мне со своими грязными поцелуями лез, а сыночек его…

– Ты думаешь, я дура, Оксана? – Наташа вдруг сделала резкий шаг вперед, намертво перерезая Оксане путь к дивану и закрывая собой Алину. Голос моей мачехи прозвучал на удивление твердо. – Я прекрасно слышала, как ты три месяца назад крутила хвостом перед моим мужем в его кабинете, когда приезжала подписывать документы. И видела, как Илья тебя оттуда выставил и просил больше без Макса не появляться. Ты сейчас пытаешься дополнить свою ложь, чтобы разрушить мой дом? Не выйдет.

Оксана сорвалась на визг, вытягивая руку, чтобы всё-таки добраться до Алины:

– Да посмотрите на её шею!..

Я среагировал быстрее. Коршуном подлетев к дивану, я железной хваткой перехватил запястье Оксаны в паре сантиметров от плеча Наташи. Сжал кости так, что бывшая женушка тонко, по-собачьи взвизгнула, моментально теряя всю свою спесь.

Я рванул её руку вниз, заставляя Оксану согнуться от боли, и наклонился к её лицу, обжигая ледяным, смертоносным шепотом:

– Еще раз… хоть один пальчик в их сторону вытянешь, Ксюша, – и я демонстративно большим пальцем коснулся экрана своего телефона, напоминая про черновик письма её отцу, – и я нажму «Отправить». Ты меня услышала? Пошла вон из этого дома. Бегом.

Оксана, дыша через раз и держась за ноющее запястье, в ужасе попятилась назад. Спотыкаясь на своих высоченных каблуках и всхлипывая от бессильной ярости, она схватила свою сумочку и, не оборачиваясь, бросилась к входной двери. Вскоре со двора донесся бешеный рёв мотора её уезжающей машины.

В гостиной воцарилась мертвая, удушающая тишина. Слышно было только, как за окном бьется в стекла подмосковная метель.

Я медленно повернулся. Мой отец так и стоял у стены, не смея поднять глаз – он трусливо ждал, что я сейчас добью его, но я держал слово. Ради Наташи.

А сама Наташа… медленно перевела взгляд с закрывшейся двери на Алину.

Я видел, как в глазах мачехи бешено крутятся шестеренки, складывая пазл последнего месяца воедино: вечные отлучки Алины, её задумчивый вид, мои внезапные приезд, дикое напряжение между ними за столом.

И то, как Алина сейчас сидела бледная до синевы, крупно дрожа и судорожно, до белых костяшек, вцепляясь в высокий воротник своего свитера.

Наташа сделала шаг к дивану. Алина испуганно сжалась, ожидая криков, но мачеха лишь мягко, почти невесомо опустилась рядом с ней на корточки и аккуратно коснулась её колена.

– Алиночка… – тихо, с какой-то невероятной, щемящей нежностью произнесла Наташа. – Глупенькая ты моя. Отпусти воротник, не души себя.

Алина всхлипнула и медленно, послушно опустила дрожащие руки. На белоснежной коже её шеи и ключиц багрово-синим пламенем горели мои свежие, крупные метки. Наташа посмотрела на них, потом перевела пронзительный взгляд на меня. В её глазах не было ни капли брезгливости. Только глубокое облегчение.

– Господи, Макс… Алина… – Наташа тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги и качая головой. – Вы поэтому так мучились обе эти недели? Из-за этой гадины прятались? Думали, я не пойму? Да я же видела, как ты на неё смотришь, Максим. С самого первого дня, как мы съехались. Ты же извелся весь.

Я внутренне опешил. Моя броня впервые за вечер дала трещину. Я привык воевать со всем миром, но к тому, что нас просто поймут и примут, готов не был.

– Наташ, мы… – занервничав, начал я, но она ласково махнула на меня рукой.

– Знаю я всё. Не чужие люди, вижу же, что у вас там не просто глупости, а дышать друг без друга не можете, – Наташа подошла ко мне и крепко, по-матерински обняла, уткнувшись носом в мое плечо. – Спасибо, сынок, что от этой змеи избавился. Туда ей и дорога. И за то, что… – она мельком глянула на моего бледного мужа, – за то, что дом пощадил. И меня уберег от лишней грязи. Я ведь не дура, Макс. Я знаю твоего отца и знаю все его слабости. Мы с ним сами разберемся. За закрытыми дверями.

Отец при этих словах заметно сглотнул. Разговор с Наташей явно обещал быть для него филиалом ада, но это были уже исключительно его проблемы.