Сводные. Будешь моей

Глава 32. Максим

– Ну привет, родственнички, – со своей самой жуткой, волчьей ухмылкой произнес я.

Отрезанный в спешке крик Оксаны потонул в её же горле. Отец подпрыгнул в кресле, мгновенно бледнея и хватая ртом воздух, как вытащенная на лед рыба.

– Макс… ты… ты давно тут стоишь? – отец попытался включить свой привычный тон, но голос предательски дрогнул.

Я не удостоил его ответом. Шагнул назад, повернул ключ в замочной скважине дубовой двери, запирая нас троих изнутри, и вальяжно прошел к столу. Достал из заднего кармана распечатанный в Москве плотный конверт и швырнул его прямо перед Оксаной. Из него веером вывалились высококачественные снимки из закрытого свингер-клуба. На самом верхнем моя благочестивая женушка, прикрыв глаза от удовольствия, обслуживала сразу двоих мужчин в масках.

Оксана бросила взгляд на фото, и её идеальный фасад треснул окончательно.

– Это… это фотошоп! Нейросеть! – сорвалась она на ультразвук и чуть не бросилась на меня. – Ты подделал это, чтобы…

– Рот закрой, Оксан, – тихо, почти ласково перебил я её, садясь на край отцовского стола и складывая руки на груди. – На флешке у моих адвокатов лежат оригиналы с полными метаданными. Модель камеры фотографа, серийный номер объектива, точное время съемки, зашитые цифровые подписи. Любая экспертиза подтвердит подлинность за две минуты. А теперь послушай меня сюда, шлюха.

Я наклонился к ней ближе, вперившись ледяным взглядом в её расширенные зрачки.

– Твои адвокаты уже получили досудебное соглашение. Ты подписываешь отказ от любого совместно нажитого имущества, отказ от любых претензий на мои счета и отказ от алиментов на своего выродка, от кого бы он ни был зачат – от левого мужика из притона или… – я медленно перевел взгляд на отца, который уже синел от ужаса, – от моего глубокоуважаемого предка. Если через пять минут твоей подписи на электронном бланке не будет – эти фотки и аудиозапись вашего только что состоявшегося разговора полетят в общий чат твоих родителей и всех инвесторов твоего отца. Твой папочка костей не соберет, когда узнает, как ты подставила его бизнес.

– Ты не посмеешь… – прошептала она, но руки её мелко затряслись. Лицо Оксаны перекосило от бессильной злобы. – Ты не сделаешь этого, Макс. Мой отец тебя сотрет в порошок.

Вместо ответа я хладнокровно повернул к ней экран своего телефона. Там уже было открыто почтовое приложение. В графе «Получатели» стоял групповой адрес всего совета директоров компании её отца, личные почты её родителей и топовых инвесторов. А в теле письма – прикрепленный медиафайл с пикантной видеозаписью и папка с сочными снимками и остальными видеозаписями.

Мой палец лениво завис над синей кнопкой «Отправить».

– Один клик, Оксае. И через секунду ты из завидной невесты и наследницы превращаешься в позор семьи, из-за которого от твоего отца отвернутся все приличные партнеры, – тихо, почти ласково произнес я, глядя в её расширившиеся от ужаса зрачки. – Ну что, проверим, посмею я или нет? У тебя тридцать секунд.

Она поняла: я не блефую. Я уничтожу её карьеру, имя и жизнь без единого колебания.

Судорожно, давясь слезами ярости, Оксана вытащила из сумочки свой айфон. Пальцы так сильно дрожали, что она не с первого раза попала по экрану, открывая присланную моими юристами ссылку. Сделав пару быстрых, рваных движений, она ввела свою цифровую подпись под соглашением о разводе.

Уведомление на моем телефоне пикнуло, подтверждая: блеф не удался.

Оксана рванулась было к выходу, спотыкаясь на своих высоченных каблуках, но я легким движением перегородил ей путь, поймав за плечо и жестко вернув на место.

– Куда сорвалась? Сидеть, – отрезал я, вдавливая её обратно в стул. – Из этого кабинета вы выйдете вместе. С моим папочкой. Мне нужно, чтобы вы оба присутствовали на семейном совете внизу. Посиди пока, подумай о своем поведении.

Оксана сжалась в кресле, даже не глядя на моего отца, и тихо, прерывисто зарыдала, размазывая дорогую тушь по лицу.

Я повернулся к столу. Остался самый главный мусор. Мой родной отец.

– Максим, сынок, послушай… – Илья Владимирович поднялся, его руки ходили ходуном. – Ты с ума сошел?! Какой развод?! Её отец – наш главный инвестор! Если ты выставишь её за дверь, они аннулируют все договоры! Моя фирма пойдет по миру! Ты обязан сохранить этот брак, Макс, ради семьи! Ради моего бизнеса! Ты должен потерпеть её!

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает ледяной, прагматичный гнев.

– Ради твоего бизнеса? – я достал свой рабочий ноутбук, который всегда таскал с собой, открыл крышку и быстро застучал по клавишам. – Ты два года назад подложил эту дрянь под меня, подстроив наше знакомство, чтобы спрятать свой давний грех и держать бывшую любовницу поближе под контролем? А теперь я должен гробить свою жизнь и дальше ради твоих целей?

– Что ты делаешь? – отец сделал шаг к столу, всматриваясь в экран, где замелькали строки программного кода.

– Я ухожу, пап. Из твоей компании. Прямо сейчас, – я ввел финальную команду в терминал сервера. – И забираю всё своё.

– Что значит «своё»?! Ты просто наемный айтишник!

– Нет, пап. Я архитектор всей твоей сетевой инфраструктуры. И корневые скрипты безопасности написаны мной и завязаны на мои личные ключи.

Я с размаху нажал Enter и экран ноутбука мигнул, подтверждая успешное выполнение скрипта.

Через минуту на рабочем телефоне отца, лежащем на столе, бешено замигал красный индикатор, а затем телефон начал разрываться от звонков. Один, второй, третий. На экране высвечивались имена руководителей филиалов.

– Что происходит?! – отец схватил трубку.

– То, что твой бизнес только что лег, – я захлопнул крышку ноутбука и поднялся, возвышаясь над ним. – Все серверы компании полностью парализованы. Базы данных заблокированы, логистика стерта, транзакции заморожены. Твоя фирма сейчас слепа и глуха. Убытки начнут капать через десять минут, а к завтрашнему утру ты станешь банкротом.

– Включи всё обратно! Это подсудное дело! – заорал он, бросаясь на меня с кулаками, но я легко перехватил его запястья, сжав их до хруста так, что он охнул и осел обратно в кресло.

– Ищи другого серверника, который подмет это дерьмо без моих ключей, – тихо, прямо в его бледное лицо выдохнул я. – Удачи. На это уйдут месяцы. А теперь… у нас остался последний штрих.

Я повернулся, открыл дверь кабинета и жестко скомандовал: