Сводные. Будешь моей

Глава 22. Максим

Мы отрубились только под утро. Я даже не помню точного времени – кажется, за окном уже вовсю занимался блеклый февральский рассвет, когда я в последний раз вышел из неё и просто рухнул плашмя на подушки, даже не думая про душ и чертовы салфетки. Сил не было вообще.

Организм, державшийся всю неделю на адреналине и кофеине, окончательно капитулировал. Алина что-то сонно пробормотала, по-кошачьи подползла ближе и прижалась ко мне своей горячей спиной. Я закинул на её бедро тяжелую ногу, накрыл нас одеялом и мгновенно провалился в глухую, глубинную темноту.

Сон был без сновидений, видимо, от усталости. И когда рядом началось какое-то копошение, моё тело отозвалось глухим протестующим бунтом.

– Макс, пусти… – тихий, сиплый голос Алины пробивался сквозь плотную вату в моей голове. – Пусти, пожалуйста. У меня первая пара, я уже сильно опаздываю.

Она предприняла отчаянную попытку выползти из-под моей руки, которая лежала на её тонкой талии неподъемным бревном. Не разлепляя век, я тупо сгреб её обратно, впечатывая поясницей в свой живот.

– Никуда ты не идешь, – прорычал я ей в затылок. Голос после нескольких часов сна был похож на скрип ржавого, несмазанного механизма. – Спи.

– Макс, ну правда, я опаздываю, – она заворочалась активнее, пытаясь развернуться в моих руках лицом ко мне.

Я тяжело вздохнул, с трудом разлепив один глаз. На электронных часах на тумбочке светилось что-то абсолютно нечеловеческое – половина девятого. А её пары в универе стартовали ровно в девять.

– Первую пару пропустишь, земля не перевернется, – скомандовал я, снова утыкаясь носом в её пахнущие персиковым шампунем волосы. – Я сам тебя отвезу, когда на работу поеду. Мне все равно туда к одиннадцати.

– Но…

– Алин, – я все-таки открыл глаза, перехватил её за плечи и насильно развернул к себе лицом. – Ты спала от силы часа три. Из тебя сейчас студент никакой, тупо на лекции уснешь. Отдыхай.

Она открыла было рот, собираясь включить свою привычную правильную девочку и выдать порцию возражений, но я видел: глаза у неё сонные, стеклянные, тело тяжелое, расслабленное.

Моя малышка. Сама ведь не понимает, насколько вымотана после этой ночи.

– Тебе как вообще? – спросил я уже мягче, убирая с её лица запутавшуюся светлую прядь. Заглянул в глаза, считывая реакцию. – Не сильно… больно?

Алина мгновенно замялась, отвела взгляд в сторону окна, и её ушки предсказуемо порозовели. Я понял всё намного раньше, чем она открыла рот.

– Всё болит, – едва слышно прошептала она, натягивая одеяло до самого подбородка. А потом резко перевела на меня взгляд и добавила: – Но я ни капли не жалею, Макс.

Я коротко усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается дикое, чисто мужское удовлетворение, и крепко поцеловал её в теплый лоб.

– Правильно. Не жалей. А болеть будет еще пару дней, это с непривычки нормально. Потом втянешься и привыкнешь.

– Привыкну? – она вскинула на меня свои огромные голубые глаза, и на их дне заплескалась сумасшедшая смесь из девичьего смущения и вполне осязаемого любопытства.

– А ты как думала? Ты теперь моя девушка, Алин, и мы будем делать это часто, – я говорил абсолютно серьезно, без своих привычных язвительных подколов, глядя ей прямо в зрачки. – Очень часто. Так что привыкай к новому графику.

Она ничего не ответила, только как-то судорожно вздохнула, спрятала лицо у меня на груди и крепко обняла меня за шею. Я уткнулся подбородком в её макушку, лениво поглаживая шелковую, горячую кожу на спине. От неё пахло персиком, сексом и мной.

– Спи, – скомандовал я тихо. – Через час разбужу.

Она отключилась буквально через минуту. Я услышал это по её ровному, глубокому дыханию.

А я так и остался лежать, тупо уставившись в потолок и перебирая в голове кадры из вчерашнего вечера. Как она выгибалась под моими руками. Как стонала, срывая голос. Как впивалась ногтями в мои плечи, оставляя багровые царапины.

И как в последний раз, когда мы оба кончали, она хрипло выдохнула мне в губы:

– Я люблю тебя.

Меня тогда прямо внутри неё так знатно прошибло, что я кончил от одних этих слов.

Через час я, как и обещал, начал её будить. Поцелуями. Лениво, со вкусом. Сначала прижался губами к оголенному плечу, потом прошелся выше по нежной коже шеи, поймал губами чувствительную точку за ухом, заставив её сладко зашевелиться, и, наконец, накрыл уголок её губ.

Алина смешно сморщила носик, улыбнулась, не открывая глаз, и плотнее вжалась в меня всем телом.

– Вставай, соня, – шепнул я ей в губы. – Давай в душ, потом быстрый завтрак, и я везу твое величество грызть гранит науки.

– Не хочу-у… – протянула она, утыкаясь лицом в подушку и зарываясь в одеяло.

– Я тоже не хочу, поверь на слово, – я сгреб её в охапку прямо вместе с этим коконом из одеяла, прижимая к себе. – Но работу никто не отменял, да и тебе много прогуливать не стоит. Давай, подъем, Алин.

Кое-как мы все-таки отлепились от подушек. Алина сидела на краю кровати, сонно моргая на свет. На её хрупком теле висела моя черная футболка, едва прикрывая бедра. Волосы спутаны, лицо заспанное, под глазами легкие тени, и одновременно с этим она была настолько ослепительно красивой, домашней и моей, что у меня в груди натурально екнуло сердце.

– Ладно, соня, шевелись, – я поднялся, подхватил с кресла чистое полотенце и потянул её за руку за собой. – Идем в душ. Вместе. Время сэкономим. И воду.

– В… вместе? – она мгновенно округлила глаза, и остатки сна с неё как ветром сдуло. – Макс, подожди, я не…

– Шагом марш, – усмехнулся я, увлекая её в ванную и закрывая за нами дверь на защелку.

Маленькая ванная комната моментально начала наполняться густым, влажным паром. Я включил горячую воду, настроил напор и повернулся к Алине.

Она стояла у раковины, смешно вжав голову в плечи, и во все глаза наблюдала за тем, как я совершенно буднично скидываю с себя боксеры и шагаю под струи воды.

– Ну и чего мы ждем? – я высунул голову из-за стеклянной шторки, слизывая капли с губ. – Алина, у нас реально мало времени. Снимай футболку.

Сводная сестра сглотнула, её щеки предсказуемо залились густым, сочным румянцем. Медленно, словно совершая преступление, она потянула край ткани вверх, скидывая футболку на стиральную машину.

Оставшись абсолютно обнаженной под моим взглядом, она на секунду замерла, пытаясь прикрыться руками, а потом быстро, зажмурившись, шагнула ко мне в душевую кабину.