Сводные. Будешь моей

Глава 18. Алина

Я открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, но звуки застревают где-то в сухом горле. Мозг лихорадочно буксует, потому что я сама не понимаю, чего хочу. Арсений – красивый, холеный, запредельно правильный. Живая мечта любой девчонки в этих стенах. И сейчас этот красавец стоит вплотную ко мне, заглядывает в глаза и открыто говорит, что я ему нравлюсь.

Но почему вместо девичьего восторга у меня внутри растерянность?

– Арсений, я… – вытягиваю из себя, безнадежно запинаясь на каждом слоге.

Договорить мне не дают.

Крепкие, тяжелые пальцы по-хозяйски впиваются в мою талию, мгновенно сжимая ткань свитера.

Знакомая стальная хватка. Две ночи назад эти же пальцы до синяков сжимали простыни на моей кровати и плавили мою кожу.

– Привет, малышка, – раздается прямо над ухом низкий, с хрипотцой голос, от которого у меня подкашиваются колени. – Я за тобой.

Чуть не сворачиваю шею, чтобы посмотреть на него.

Максим…

Откуда он взялся?! Стоит, вжавшись в мой бок, губы растянуты в фирменной хищной ухмылке, но глаза – два куска льда. Оценивающие, колючие. Этот его взгляд медленно, как прицел снайперской винтовки, сканирует Арсения с ног до головы. И в этой немой паузе читается слишком четкое: «Свали в туман, пока кости целы».

– Макс? – выдыхаю я, чувствуя, как сердце пускается вскачь лишь от взгляда на него и по всему телу разливается пожар. – Ты… ты как здесь оказался?

– А ты как думала? – он лениво тянется рукой к моему лицу, собственническим жестом заправляя прядь волос мне за ухо. Пальцы нарочно задевают чувствительную кожу шеи, и меня прошибает мощным разрядом электричества. – Освободился пораньше. Думал, перехвачу тебя после пар, отвезу пообедать нормально, в ресторан… А тут у нас, оказывается, группа поддержки.

Макс снова переводит тяжелый взгляд на Арсения, и его улыбка становится еще шире. И еще опаснее.

– Знакомь меня, что ли, с другом. Чего замерла, Алин?

Арсений опускает глаза на его руку, которая мертвой хваткой держит меня за бедро, и его идеальные брови ползут вверх. По лицу парня видно, как он прямо сейчас лихорадочно просчитывает что-то в голове. Макс крупнее, старше, от него за версту прет этой опасной уверенностью, которая никак не вяжется с образом сокурсника.

– Это Арсений, мы на одном потоке учимся, – бормочу я, понимая, что мои щеки уже горят адским пламенем. Мимо как раз проходят девчонки из параллельной группы, во все глаза уставившись на нашу сцену. О Господи, только бы никто ничего не понял… – Арсений, это… это Макс. Мой…

Я прикусываю язык. Язык не поворачивается сказать при всех «сводный брат». Учитывая, что этот брат сейчас буквально вжимает меня в себя, и я бедром чувствую жесткую пряжку его ремня. И не только её.

– Друг семьи, – бархатным, вкрадчивым тоном подсказывает Макс, слегка усиливая давление на мою талию. – Очень близкий друг. Алин, ты чего так вспыхнула?

Он наклоняется и целует меня в щеку. Тягуче, напоказ, мазнув губами почти по уголку рта. До этого дня он вообще делал вид, что мы едва знакомы, если пересекались где-то в городе, а сейчас он, как дикий зверь, метит территорию на глазах у всего университета.

Внутри положено бы вспыхнуть возмущению, но вместо этого внизу живота зарождается то самое знакомое томление.

Арсений переводит взгляд с меня на Макса. Его безупречная улыбка заметно тускнеет, натягивается, превращаясь в жесткую гримасу. Он не трус, и я вижу, как в нем вскипает мужское самолюбие.

– Приятно познакомиться, – чеканит Арсений, расправляя плечи и пытаясь компенсировать разницу в росте. – Но мы с Алиной вообще-то разговаривали. Я пригласил её прогуляться.

– Поговорили и хватит, – Макс смотрит на него сверху внизс высоты своих двух метров роста, и в его голосе отчетливо звякает сталь. – Обедать, гулять, разговаривать и заниматься прочими интересными вещами она будет со мной. Сегодня, завтра и вообще. Вопросы есть?

– Макс, хватит! – дергаюсь я, возмущенная его открытым хамством, но он меня просто игнорирует.

Он резко разворачивает меня к себе за плечи, берет двумя пальцами за подбородок и силой заставляет смотреть прямо в свои глаза. Темные, глубокие, с золотыми искрами на самом дне зрачка.

В них бушует ревность, и что-то еще, отчего у меня внутри всё переворачивается.

Этот самоуверенный придурок сейчас банально боится. Боится, что я выберу не его, а этого смазливого мальчика.

– Мы же договаривались, малышка, – его голос падает до интимного шепота, предназначенного только для меня одной. – Или ты уже передумала?

– Нет, – срывается с моих губ быстрее, чем успевает включиться здравый смысл. – Не передумала.

Макс выдыхает. Напряжение в его плечах чуть спадает, а ухмылка становится шальной. Он целует меня прямо в лоб, глубоко плевав на идущих мимо студентов, на застывшего Арсения и на весь этот гребаный мир.

– Умница. Пошли, я машину у ворот бросил.

Он обнимает меня за плечи и фактически оттаскивает в сторону парковки. Я кожей чувствую, как мою спину прожигает тяжелый, злой взгляд Арсения.

Обернуться и извиниться? Исключено. Макс прижимает меня к себе так плотно, что его запах намертво забивает легкие, стирая из головы любые другие мысли.

Мы доходим до черного внедорожника. Макс резким движением распахивает тяжелую пассажирскую дверь, помогая мне забраться на высокое сиденье. Но вместо того, чтобы закрыть её, он сам нависает надо мной, перекрывая кузовом весь обзор на улицу. Лицо в сантиметре от моего. Желваки ходят ходуном.

– А теперь выкладывай, – цедит он сквозь зубы, и я вижу, как у него темнеют глаза. – Кто этот петух и какого хера он так на тебя пялился? Он трогал тебя? Алин, без шуток, если он хотя бы пальцем…

– Он просто признался, – перебиваю я его, увязая в этом безумном, бешеном взгляде. – Сказал, что я ему нравлюсь и позвал погулять. Всё.

Макс замирает. В салоне на секунду повисает такая звенящая тишина, что слышно наше дыхание. Он сжимает челюсти так, что, кажется, зубы затрещат, но сдерживается – шумно выдыхает через нос, криво усмехается и с грохотом захлопывает дверь.

Через секунду он уже запрыгивает на водительское сиденье. Макс несколько секунд тупо смотрит на лобовое стекло, сжимая руль так, что кожа на костяшках белеет.

А потом он резко бросает руль, разворачивается всем корпусом ко мне и одним жестким движением притягивает за затылок, безжалостно, требовательно, до боли впиваясь в мои губы.