Сводные. Будешь моей

Глава 16. Алина

Остаток вечера превращается в один бесконечный, тягучий стоп-кадр.

Я сижу на кровати, подтянув колени к подбородку, и тупо смотрю в серую стену. Макс уехал почти час назад. Сначала долго, до боли прижимал меня к косяку в прихожей, вжимался всем телом и хрипло приказывал думать только о нём, пока он разбирается с этими чертовыми серверами.

А потом хлопнула входная дверь, и навалилась тишина.

Такая что от неё натурально звенит в ушах.

Осторожно провожу подушечками пальцев по губам. Они до сих пор горят, припухшие, искусанные им. Опускаю взгляд на живот: там, под просторной футболкой, которую я натянула прямо на голое тело, кожа кажется непривычно чувствительной. На покрывале – едва заметный след. По-хорошему, нужно встать, дойти до душа, закинуть вещи в стирку, но я не могу пошевелиться. Просто сижу и прокручиваю в голове каждую секунду, каждое его прикосновение.

То, как Максим смотрел на меня сверху вниз. И это его хриплое, собственническое «моя сладкая».

И то, как он остановился.

В горле встает тугой комок. Ведь он мог. Имел полное право, я сама уже шептала это дурацкое «да», плавилась под ним и умоляла не прекращать. Но Макс удержал себя и не стал портить мой первый раз спешкой.

От одной этой мысли внутри снова вспыхивает пожар.

Я ничком падаю на подушку, натягивая одеяло по самые уши, и зажмуриваюсь. В темноте перед глазами сразу всплывает его лицо, хриплый голос и то, как тяжело, до хруста в моих костях, мой сводный брат двигался надо мной, втираясь напряженным членом прямо туда, в самый эпицентр моего сумасшествия. Воспоминание выстреливает в пах так резко, что я судорожно сжимаю бёдра и глухо стону в подушку.

Боже, какая же я… развратница.

Наверное, мне должно быть стыдно, но этот стыд… Он чертовски пьянит. Мне нравится, что мой сводный брат делает со мной. И то, как его самого штормит рядом со мной.

Телефон вибрирует, прерывая мысли. Сердце делает кульбит – неужели Макс?! Выуживаю трубку из-под одеяла, но нет, всего лишь дурацкое уведомление из приложения. Разочарованно швыряю мобильник обратно на матрас и снова утыкаюсь взглядом в потолок.

Интересно, как там Мира? Всё-таки я хотела понять, зачем она предложила мне подобную вечеринку. Нажимаю на вызов. Длинные, гулкие гудки. Сброс.

Набираю еще раз – то же самое.

Странно. Мира обычно срастается с телефоном, особенно по выходным. Пишу ей в мессенджер, но сообщение даже спустя пять минут не подсвечивается вторым синим тиком. Не прочитано.

Ну и ладно. Наверняка зависла на какой-нибудь очередной тусовке с очередным мальчиком-мажором.

Я закрываю глаза, подгребаю под голову толстовку Макса, которую нащупала у изголовья, и утыкаюсь в неё носом. Она пахнет им – дорогим парфюмоми чем-то чисто его, мускусным, горячим. Этот запах успокаивает лучше любого снотворного. Под него я и проваливаюсь в сон.

Воскресенье тянется как резиновое. Каждая минута – как час.

Я просыпаюсь только к одиннадцати часам и первым делом, еще не продрав глаза, хватаю телефон. Экран пуст. Ни одного пропущенного от Макса. Ни одной строчки. Вообще ничего.

Спросонья пытаюсь включить логику: он на работе, чинит эти гребаные серверы, там аврал. Или…

«Не накручивай себя, Алина, только не начинай», – приказываю себе мысленно.

У человека реальный пиздец на работе, он же сам сказал. Без него там всё рухнет, и я сама прекрасно знаею об этом: отец неоднократно говорил, что не справится без Максима.

Но мерзкий, ядовитый голосок внутри всё равно шепчет: а вдруг он просто получил свою дозу адреналина и остыл? Вдруг для него это была обычная охота, а теперь, когда добыча сама прыгнула в руки, продолжать игру неинтересно? Хотя он ведь не взял главного…

Или для него куннилингуса на столе достаточно, чтобы поставить галочку?

Я с силой вжимаюсь лицом в его толстовку, до боли вдыхая остатки запаха. Нет. Быть не может. Мужчины не смотрят такими глазами, когда просто играют.

Не выдерживаю и пишу сама. Коротко, якобы нейтрально:

Алина

: Привет) Как дела? Реанимировал серверы?

Ответ прилетает только через три бесконечных часа:

Максим:

Почти. Снова буду ночевать в офисе. Соскучился.

Я перечитываю это последнее слово раз десять.

Соскучился

. Одно-единственное слово, а внутри меня мгновенно разливается тепло, а губы сами растягиваются в улыбке. Набираю в ответ:

Алина

:

И я.

Палец зависает над эмодзи с сердечком. Слишком сопливо?

Стираю, ставлю обычную скобочку и отправляю.

Дальше день идет по накатанной, как в полусне. Я перестирываю постельное белье, драю чашки на кухне, честно пытаюсь открыть конспекты, но строчки плывут, превращаясь в его силуэт.

Ближе к вечеру снова набираю Миру. Глухо.

Алина

: Мир, ты жива вообще? Начни подавать признаки жизни, мне стремно.

В ответ тишина. Это уже совсем на неё не похоже. Посмотрю, придет ли она завтра в универ, может, телефон сдох?

В понедельник будильник подрывает меня ни свет ни заря. Я битый час торчу перед зеркалом, устраивая филиал вещевого рынка на кровати. Что надеть? Худи оверсайз или кофту с глубоким вырезом? Волосы собрать в строгий хвост или распустить по плечам?

В итоге ищу компромисс: натягиваю любимые джинсы, которые просто безбожно круто подчеркивают мои ноги, и свободный фактурный свитер, слегка оголяющий одно плечо.

На случай, если мы с Максом сегодня увидимся.

В универ я прилетаю за полчаса до начала, рассчитывая поймать Миру в холле на втором этаже – у неё там извечный пост с пластиковым стаканом кофе. И действительно, едва сворачиваю к диванчикам, вижу её.

Но внутри сразу что-то тревожно екает.

С Мирой явно что-то не так. Она сидит, сгорбившись, намертво уставившись в погасший экран телефона. Кофе остывает рядом. Вид у неё… как после жесткого недельного марафона. Волосы наспех скручены в какой-то уродливый узел, под глазами залегли серые тени, и она то и дело испуганно дергает головой, словно её кто-то окликает по имени.

– Мира! – я подлетаю к ней и падаю на соседнее сиденье. – Привет! Ты куда пропала? Я все выходные переживала, ты вообще телефон проверяешь?

Она медленно поднимает на меня глаза. На долю секунды в них мелькает такой страх, что мне становится не по себе, но уже в следующий миг её лицо разглаживается, и она выдает фальшивую улыбку.

– Ой, Алинка, приве-ет! Блин, прости, я реально выпала из реальности. Такие дела были, ты просто не представляешь…