Страница 55 из 69
— Стихи я пишу редко, но поэтический взгляд на мир, на разнообразие жизни стараюсь развивать ежедневно. А регулярно пишу путевые очерки — в форме дневника. В основном, для своего блога в интернете.
— Здорово! Непростой жанр. Во многих странах уже побывала?
— Почти весь мир объехала.
Антон присвистнув от удивления.
— И когда же ты успела? Я, журналист, за свои тридцать шесть, был-то только в Германии, Франции, да в США.
— Путешествую с десяти лет… Тогда ещё мама была жива.
После этих слов Жаннет останавливается, задумывается. Они стоят на мосту, откуда хорошо видны река Свислочь и Троицкое предместье. Рядом проходят мальчик и девочка лет десяти. Жаннет смотрит им вслед и говорит:
— Я очень часто думаю о Максимке. Как он там, в интернате? Было бы прекрасно, если бы мальчик прогуливался сейчас вместе с нами — вот так же просто и свободно.
— Давай завтра поедем в интернат и попробуем договориться с директором, чтобы забрать Максимку на денёк в Минск. Послезавтра, 3 июля, — праздник, всебелорусский: День Независимости нашей страны. В больших городах, и особенно в столице, будет много интересного и необычного — нашему герою понравится.
Жаннет улыбается в ответ.
Вашингтон, кабинет мистера Хэлуя. 1 июля
Полдень. Шеф сидит в кресле и пультом дистанционного управления переключает телевизионные каналы. Рядом стоит Гауд и читает с листа новость из интернета:
— «…во время доставки задержанного в ближайший отдел полиции он потерял сознание и…»
Гауд делает паузу, глядя на шефа, и дочитывает:
— «… и скончался прямо в машине».
Хэлуй резко встаёт и воодушевленно ходит по кабинету:
— Слава тебе, не знаю, кто ты, бог или дьявол, отмеривший Джеку такой исход! Слава тебе и спасибо!
— Но не исключено, что причиной смерти могли стать пытки, которым его подвергли прямо в машине, — сомневается Гауд. — И он даже мог рассказать полякам что-нибудь…
— Логично, но вряд ли. Те, кто занимаются поисками и арестами, обычно не специализируются в пытках. К тому же, Джек, скорее всего, был истощён. Интересно, чем они заманили его? Может быть, как волка, куском мяса. Заманили… А вот мы пока ничем не можем заманить Макса. Нам даже неизвестно, где он сейчас… Я почти уверен, что мальчишка уже под наблюдением польских или, скорее всего, белорусских спецслужб. Иначе уже хоть какая-то новая информация о его местопребывании промелькнула бы в прессе, в интернете. Продолжайте тщательно отслеживать все источники информации.
— Да, шеф. Особую ставку я делаю на интернет. Тем более что он всегда под рукой, как верный слуга.
Хэлуй садится обратно в кресло и продолжает переключать каналы телевизора.
— Ну, а что нам известно теперь про эту отчаянную девушку?
— Её имя, в отличие от имени мальчишки, так и не зафиксировалось в прессе. Но вскоре мы получим доступ к данным о пассажирах того самого вагона поезда. Сейчас девушка, возможно, в Бресте.
— А если она ехала через Брест в другой город? Например, в Минск. Логично?
— Логично, но не совсем практично, если есть прямой путь.
— Зато романтично… Эта девушка, вставшая на нашем пути, может быть теперь для нас хорошим компасом в поиске Макса.
Шеф задумчиво встаёт и подходит к окну.
— Так, так. А какое из средств массовой информации первым дало новость об обнаружении Макса в пограничной зоне?
— Минская газета со странным названием «Белорусский глобус». Кстати, их материал не только самый оперативный, но и более содержательный. Плюс фото Макса — пока единственное в прессе.
— Вот и замечательно! — улыбается Хэлуй. — Это для нас хороший указатель. Кто автор публикации?
Гауд заглядывает в свою папку и отвечает:
— Публикация подписана «А. Луцко».
— Готовьте Яниса. Он должен поехать в Минск и установить наблюдение за этим журналистом. И узнайте его точное имя. Вам ясно?
Гауд кивает и восторгается:
— Шеф, вы гений!
— Просто я умею анализировать. Теперь о мальчишке. Он вышел из нашей игры и, в любом случае, является для нас максимально опасным. Поэтому, Гауд, вслед за Янисом высылайте в Минск Роберту, а в Брест — Карлика-Ника: для параллельного поиска Макса и… полного уничтожения этого мальчишки в любой подходящей ситуации.
Минск, квартира дипломата Захаревича. 1 июля
Вечер. Алексей Захаревич ужинает на кухне и листает газету «Белорусский глобус». Вдруг его внимание что-то привлекает. Он всматривается в фото, пробегает глазами заметку, к которой оно относится.
— Маша! Маша, ты где? — зовёт он жену.
Она приходит на кухню с кактусом в вазоне, ставит его на край стола. Муж протягивает ей газету.
— Посмотри на фото мальчика.
Маша разглядывает фото с растущим удивлением.
— Ой! Надо же! Вылитый Мишка.
Она садится за стол и бегло читает заметку, а муж встаёт и задумчиво ходит по кухне.
— Это про последствия того прыжка в реку, о котором сообщали в новостях, — комментирует он. — Выходит, что этот мальчик так сильно похож…
Алексей ещё раз смотрит на фото и продолжает:
— Нет, он даже двойник нашего Миши.
— Так бывают похожи близнецы.
— Маша, что ты ещё на это скажешь? — нетерпеливо спрашивает Алексей и садится за стол. Он смотрит на незаконченный ужин, но аппетита уже нет.
— Похоже, что и возраста он такого же, как Миша. Знаешь, я, наверное, спутала бы их, если бы они одинаково были одеты. Но материнское сердце подсказало бы…
— А мой отцовский разум вот что мне подсказывает: сегодня в интернете пестрила новость о том, что в лесу поляки задержали американца, который неудачно охотился за этим мальчиком. Так, где гарантии, что это не происки американских спецслужб, и что они не вышлют новых охотников, которые по случайности или нелепости могут вместо этого мальчика наткнуться на нашего Мишу?
— Ой, — вздрагивает Маша и хватается за сердце. — Мне аж плохо стало. Сплюнь три раза.
— Маша, я не буду плеваться. Я буду действовать! — громко вещает и резко встаёт муж, да так, что задевает рукой горшок с кактусом.
Всё это добро падает на пол. Но горшок, к счастью, не разбивается. Супруги смотрят на последствие падения, а муж продолжает:
— Я буду действовать и перестраховываться.