Страница 33 из 69
Я перечитал строки из ответа Лины: «… вы в искушении… Не давайте бесам над Вами смеяться. Вас проверяют на прочность…». И вспомнил сон, который приснился мне в 20-х числах декабря, в период «перемирия» с Оксаной. О нём я не рассказывал ни Оксане, ни Лине…
Вот что было во сне:
Лина подходит ко мне и что-то делает с… моими губами. То ли вытягивает, то ли разворачивает их, как коврик…
Было неприятно. Даже как-то противно… Так неужели это была подлинная душа благочестивой Лины?.. Не думаю… Значит, на меня воздействовала какая-то тёмная сущность — бес смеялся, если говорить языком Лины.
Ответное письмо Лины
Все будет, как раньше. Не Вы первый, думаю, что и не последний. Да я и сама была в искушении. Теперь же всё хорошо. Я научилась переступать через такие ситуации и жить дальше спокойно. Это только сначала кажется, что не возможно… Помните, как в песне у Димы Билана:
«Я знаю точно: невозможное возможно!».
У Вас тоже получится. Ситуация потеряла актуальность… Живём дальше :)
Витольд
Это письмо я воспринял как дополнение к предыдущему и оставил его без дальнейших рассуждений на эту тему. Лишь подбодрил Лину:
«Передаю тебе слова благодарности от Оксаны в твой адрес:
Спасибо, что ты оказалась порядочной женщиной!..»
Идя домой после работы, я продолжал анализировать. Итак, у Лины ко мне не было чувств… Следовательно, знаки в которых я видел сигналы любви, оказались обманчивы… Ну, а если всё-таки у неё были ко мне чувства, то их отрицание, как и слова о родном мужчине (не о любимом, а почему-то именно о родном), — также верный шаг с её стороны, чтобы я не питал новых надежд и быстрее выздоровел духовно.
Лина писала, что тоже была в искушении. Что именно она имела ввиду? Это уже не важно… «Не вы первый, думаю, что и не последний»… Я пополнил список?.. Да, я не единственный, кто попался в сети её обаяния.
Она написала: «Всё будет, как и прежде»… Нет, Лина. Это фраза для успокоения. В воду входишь сухим, а выходишь всегда мокрым. Я же вошёл в болото… Да, я обсох. Да, очищаюсь. Но… я уже по другому иду вперёд. Иду так, чтобы не угодить в новое болото. Поэтому опасаюсь возобновления наших духовных бесед. А без них — это уже не «как прежде». Да и ты сама, узнав моё слабое место, не сможешь быть со мной такой искренней, как прежде. Эту станцию в нашей жизни мы уже проехали.
Я всё ещё чувствую себя провинившимся учеником… Наверное, вскоре, если останемся работать вместе, мы будем общаться только при крайней необходимости и только по рабочим вопросам. Селяви…
Оксана
Когда Витольд прочитал мне ответ Лины, у меня на душе стало спокойнее. Признаюсь, я не ожидала, что она окажется такой духовно цельной женщиной. Я благодарна ей за это!
Ей, необременённой заботами о семье, было так просто вести эти духовные беседы… Стоп! Я поняла сейчас, что иллюзией для Витольда стало сперва ощущение любви к Лине, а уже после этого — наша с ним нелюбовь друг к другу. Средь всей этой пелены он и решил, что Лина — единственный человек, который в последние годы хвалил его, восхищался им. И… О, да. Конечно же: его хвалить ей тоже легко, ведь их не связывали быт, заботы, обязанности…
А тут ещё тёмная полоса жизни, которая отразилась на моём здоровье: смерть моей мамы, арест брата и суд над ним. Затем это строительство квартиры, совпавшее с очередным экономическим кризисом. Итог — мой эмоциональный срыв…
Я просто замыкалась в себе, оставалась наедине со своими переживаниями. Под впечатлением смерти мамы боялась умереть сама…
Витольд не замечал всего этого в полной мере.
— Я для вас, как снабженец какой-то — пожаловался он в декабре на свою долю…
А ведь мы — я, дети — для него должны были стать (и стали) духовными тренажёрами.
Но самый главный плюс Витольда в том, что он забывал, словно не видел, что я слабовидящая, инвалид по зрению. Он воспринимал меня как зрячую, ведь я научилась всё по дому делать сама и в городе ориентироваться самостоятельно. Хотя… в этом иногда был и минус. Там, где мне нужна была помощь, он нередко оставался слеп… Как он гордился мной, когда узнал, что я единственная из инвалидов по зрению Беларуси закончила, когда жила в Минске, Академию управления при Президенте!.. Мы умели гордиться друг другом.
Подруги мне часто завидовали:
— Какой у тебя замечательный муж! У вас так много общего!
И мы это замечательное общее чуть было не растеряли… Я правильно сделала, что никому из подруг не рассказала про его служебный роман. Прежде, чем понять все нюансы этой истории, они начнут осуждать его. Осуждать, подобно тому, как я плохо — стереотипно — думала о том, что Лина заманивает его в свои «духовные» сети.
Обсуждала её. Ревновала его… Ревновала ещё сильней, и даже завидовала, когда она пела вместе с ним на том новогоднем концерте. Больно было от мысли, что в ней он захочет найти замену мне не только как жены, но как и исполнительницы наших песен.
Ох, Витольд, Витольд. Ты любил меня сильной, а слабой не смог. И на одной моей любви к тебе мы далеко не уехали… Твоя любовь-эйфория ко мне тринадцать лет назад прилетела и… улетела. И на смену ей быстро пришло время для любви-труда. Труда каждодневного.
Мы перестали трудиться сообща, как и многие семейные пары. И воздвигли между собой стену. Вот и повторял он мне в новогоднюю ночь:
— Я чувствую нашу с Линой родственность душ…
Нет, это было всего лишь совпадение точек зрения на темы их бесед. Ещё одна подмена понятий. Родственность душ — это нечто большее. Это то, что, надеюсь, было и будет ещё в нашем с Витольдом союзе… Не может быть родственности душ у него, эзотерика, и у неё — православной, строго соблюдающей все нормы своей религии.
Тогда, в новогоднюю ночь, я не могла ещё всё это ему сказать, а Витольд лишь повторял:
— Ты снова говоришь о своих чувствах. А кто позаботиться о моих?..
Только Время. Время.
Сколько же бесценных минут, часов, дней, лет теряют миллионы людей, которые вот так же, как мы с Витольдом, недолюбили друг друга?..
Витольд
В канун Рождества я словно родился заново. Сперва Оксана, а на следующий день и я ощутили те порывы любви, которые связали нас друг с другом почти тринадцать лет назад.