Страница 75 из 76
Глава 70
– Искала свою одежду, – говорю чистейшую правду.
– Убери оружие, – командует Астерион, – По договору Лир защищает эту девчонку. Его только не хватало.
Думала, что шипеть могут только змеи или злодеи в плохих романах, но рыжая издает звук змеи, которой отдавили хвост. Кинжал убирает – и то хорошо.
– Она может говорить только правду. Нам это на руку. Почему ты не отвечаешь на вопрос? Шпионила? – резко интересуется глава Ордена.
Всех мужчин учат бить одинаково? С силой, прямой ладонью, чтоб отдавалось в зубах? Прикрываю лицо, но поздно. В голове шумит от удара. Астерион морщится и вытирает о платок пальцы.
Вцепиться в горло, дать между ног, орать до срыва голоса, до того, пока не уйдет вся боль. Но наготове рыжая гадюка с кинжалом, а дядюшка нового короля сам дал мне подсказку: “Она может говорить только правду”. Лир не побежал, махая хвостиком, жаловаться родственнику, что коварная смертная разрушила договор? Ну надо же!
– Я хочу найти свой рюкзак и уйти. Мне тут не нравится, – снова чистейшая правда. Могла бы и с неумением лгать спокойно обойтись.
– Но ведь…
– Лиатрис! – обрывает рыжую магистр. Смотрит на меня так внимательно, что холодок бежит между лопаток, – Если между вами договор, врата Фэйриленда тебя не пропустят в твой мир.
– Нет между нами договора, – цежу сквозь зубы. Могу только надеяться, что Лир нужен им живым. Если быть точной – его сердце во мне в целости и сохранности.
– Она доставляет проблемы. у Лира появляются вопросы…странные, – передергивает плечами Астерион, хмурится. Точно фокусник, достающий кролика из шляпы, взмахивает рукой и рядом с ним на каменном полу появляется мой рюкзак. Попросила бы повторить на “Бис”, вот только янтарный взгляд с прищуром мне не нравится.
– У меня дела. Лиатрис тебя проводит в твой мир, – отворачивается от меня фэйри.
– Почему Вы назвали ее “Зартрой”?
– Спроси, если хочешь, – хмыкает магистр, – По пути к вратам славно поболтаете.
Спасибо, я лучше в озере с пираньями ногой с раненой пяткой поболтаю.
– Переодевайся и пошли! – командует рыжая, когда шаги магистра затихают сверху лестницы.
Влезаю в джинсы и футболку, натягиваю на ноги носки и кеды. Телефона среди вещей не обнаруживаю, но может и к лучшему: меньше будет возможности меня засечь полиции.
До первого твоего вокзала, Элли. Все же думают, что ты убила сына мэра и его друзей. Теда Банди так не искали в свое время, как ищут сейчас тебя. Но, если остаться тут, то что?
Вижу в серых камнях стен ледяной взгляд Лира, слышу его равнодушный голос. Для меня – изнасилование, для него – просто взял то, что захотел. В самом деле, кто будет думать о чувствах смертной.
В камере, в суде, в тюрьме или с бомжами, но с людьми. Ненавижу этих ушастых лицемеров! Считают себя центром Вселенной, а на самом деле – придурки с развитым самомнением.
– Долго будешь на стену пялиться? – раздается раздраженный вопрос, – Да что он в тебе нашел?!
– Скоро меня не будет, и он снова будет целиком и полностью в твоем распоряжении, – отзываюсь как можно спокойнее. Интересно, есть в Ирландии парк, заповедник, лес, куда можно прийти и как следует проораться? Во мне накопилось столько злости.
– Пошли. Скоро Лиринору станет скучно. Он любит играть со своими игрушками.
Хочу огрызнуться, но впервые слышу в голосе рыжей гадюки не насмешку, а печаль. Ну да, по статусу мы с ней примерно равны. Я еще уела Лиатрис, что ей метки гордый властитель не поставил.
– Куртку бы.
Рыжая молча вручает мне куртку из черной кожи. Чуть велика, но не страшно. Проверяю как действует молния и киваю: сойдет. Пока жарко, утрамбовываю на дно рюкзака.
– Обед из пяти блюд? – язвит рыжая зараза.
– А у тебя есть? – не остаюсь в долгу.
– Когда солнце встанет, ворота закроются. Пошли, если не решила остаться.
Хочется многое сказать про Лиатрис, солнце и мир фэйри в целом. Но вот выйду в старушку Ирландию, там и выговорюсь. Сразу примут за городскую сумасшедшую. Может быть, в сумасшедшем доме отсидеться – это идея? Вряд ли там хуже, чем у фэйри.
Поднимаемся по лестнице, проходим через центральный зал Ордена. Рюкзак оттягивает плечи, но не хочу убирать из него ни куртку ни плед. Вдруг удастся скрываться от полиции до холодов? У фэйри температура воздуха выше, чем в нашем мире. Сколько времени прошло в Ирландии? А что, если выпал первый снег?
Проходящие мимо фэйри косятся на мой рюкзак, на нашу с Лиатрис одежду. Наверняка видели на том же самом принце, но только ходить так не принято.
Останавливаемся у королевских конюшен. Тяжко вздыхаю, увидев, что лошадей там не осталось. Значит, снова на гигантской жабке. Эх, где-то там моя Эсмеральда?
Забрасываю рюкзак на жабу, вепляюсь в переброшенный через нее ремень. С трудом перевожу дыхание, когда невероятным усилием оказываюсь сверху и закрепляюсь на седле. Лиатрис сидит полубоком и смотрит на мои мучения с плохо скрываемым презрением.
Удивляться как рыжая гадюка не свалится с бешено скачущей квакушки мне удается несколько секунд, а потом желудок снова и снова делает сальто мортале. Радуюсь, что сегодня мало ела. До чего же у фэйри странный и неудобный вид транспорта.
Останавливаемся в небольшой рощице, с полчаса дороги от замка. С трудом отвязываю рюкзак с моего зеленого коняшки и зигзагом иду за Лиатрис. После такой скачки идти прямо просто не в состоянии.
Здесь, – указывает в чуть заметную зыбку посреди двух рябин Лиатрис, – Всего плохого, смертная. Надеюсь, больше не встретимся.
Только сказала, оскалила белые зубки, как тут же взлетела на свою жабу – только ее и видела. Вот это скорость.
Подхожу с некоторым опасением к дрожащему мареву. Вон дуб, под которым Лир убил парней, фонарики, поляна. Кажется, даже воздух по другую сторону пахнет по-иному. Смешно, но да…свободой.
Касаюсь кончиками пальцев зеркальной глади, но она не только по виду напоминает стекло. но и по плотности. Я вижу свой мир, я хочу в старушку Ирландию, но не могу туда попасть.
Пытаюсь нажать сильнее ладонью, но только лишь чувствую напряжение в руках. В ярости бью по неработающему порталу.
– Откройся! Откройся! – обнимаю себя за плечи и медленно опускаюсь на траву перед чертовым “зеркалом”. Наконец приходят слезы. Рыдаю так, что в груди начинает пылать огнем.