Страница 43 из 76
Глава 41
Всего на мгновение маска идеального, холодного хранителя трескается. Лир отстраняется, смотрит на меня пораженно. В голубых глазах – неверие, радость и…восхищение?
Тянусь к его щеке ладонью, и тут маска снова резко прилипает к лицу. Сижу на земле, потирая зад. Все-таки королю наябедничать нужно за несоблюдение контракта. Или кто там за это у них отвечает?
– Ты – всего лишь контейнер для моего сердца, – бросает Лир. Его холодность бьет неожиданно больно. Сцепляю покрепче зубы и копирую его позу с протыканием носом неба.
– А ты – всего лишь старый дед, который хорошо сохранился. Без сердца, эмоций, души. Живешь, но не знаешь зачем, – поднимаюсь на ноги и пытаюсь отряхнуть полотенце. Напрасный труд – в грязи вся, после того как разжал руки, как свинюшка. Впору вновь в источники мыться залезай.
– Зависть, – неприятно улыбается Лир, – А потом смертные удивляются, почему мы их презираем.
– А то ты ни к кому не испытывал зависти. Больше всего боишься потерять статус. Держишься за него, как калека за клюку.
– Заткнись! – рычит Лир.
Понимаю, что задела за живое. Не видела никогда таких ярких эмоций на красивом лице.
– Иначе что? – кричу в ответ, – Убьешь свой “контейнер для сердца”?!
– Если бы я мог…
– Можешь только угрожать. А сам до смерти боишься…
Рядом со мной гремит взрыв. Кучка камней разлетается по сторонам. Ни один из них меня не задел. Не знаю кто испугался больше, но беру в руки себя первой не я.
– Жду тебя с Морвеном. Насколько знаю его, он дрыхнет в нашей комнате. Не опаздывай. Он только с виду милый, но не советую тебе его злить.
– Все хранители – психопаты, – парирую, – Я запомню.
– Для той, кто общается с психопатами, ты слишком дерзкая, – оставляет последнее слово за собой фэйри, подбирает свою одежду и исчезает в каменном туннеле.
Щиколотка болит, но ползу обратно к воде. Стираю полотенце и моюсь заново. Прихожу в комнату, разумеется, мокрой курицей. Еще и мозги набекрень после поцелуя.
Какой Лир настоящий? Который приходит во снах или кто путешествует со мной наяву? Раненый, страдающий и одинокий или холодный, властный и безразличный ко всему?
Почему меня вообще это волнует? Потому что хочу предложить расторгнуть контракт, конечно же. А холодный и властный на это вряд ли согласится.
– В следующий р-раз, – недовольно бурчит Морвен, не сводя немигающего взгляда с Благого, – Пр-риглашу тебя на ночную охоту.
– Я не вижу в темноте, благодарю. Вынужден отказаться.
Открываю рот и снова его закрываю. Как не видит? А глазами в темноте кто светил, словно фонарь?
– Это не обязательно, – зевает Морвен, – Р-разбудишь меня еще р-р-раз и будешь не охотником.
– Я понял, – отзывается после небольшой паузы Лир, – Надеюсь, хранитель, мы с тобой больше не встретимся.
– Надежда пр-ринадлежит смер-ртным. У нас есть только пр-редначер-ртанное. А его нельзя изменить, – проходится коготками по столбику кровати “котик”.
Ежусь от скрипящего звука когтей по дереву. Действительно, лучше Морвена не злить. Он, конечно, “котик”, вот только большой и черный. И, судя по всему, не сиам или мейн-кун, а самая настоящая пантера.
– Тебя понести, Элеонор-р-р? – переводит на меня более любезный взгляд любитель клыкастых цветов.
В мокром полотенце, голую. А почему бы и нет? Вообще утрачу после этого лепреконами драного Фэйриленда понятия приличий.
– Мне бы переодеться…
Хоть бы одна наглая хранительская морда сдвинулась с кровати. Еще и уставились на меня выжидающе, точно я танец с саблями танцевать собралась.
– Келпи тут нет, – напоминает Лир и улыбается так ехидно, что твердо решаю про себя заплести ему косичку, как будет спать. То-то смеху с утра будет.
– Позаимствую у кого-то из вас двоих рубашку.
Кажется, моя наглость ввела в ступор пантеру и серебряную гадюку.
– Ну…если ты настаиваешь, – тянет Морвен, – Нижнее белье оставь здесь на пр-росушку. Пр-ростудишься.
Ага, конечно. А потом ты сделаешь глаза твоего собрата рыжули из одного известного мультика и на уши мне накрутишь лапши как я устала. Нога и правда болит, так что и слова не скажу, чтоб не показаться неблагодарной, когда будешь меня лапать. Фигушки!
Что за мода дурацкая в последнее время меня трогать, целовать, намеки делать?!
– Рубашку, Морвен!
– Нахальные нынче р-рабыни у Благих, – смеется хранитель, но рубашку покорно снимает.
“Котейка” высокий, так что рубашка вполне подходит в качестве платья.
Переодеться отхожу в туннель, если уж в комнате не дают побыть в уединении. С удовольствием бы избавилась от нижнего белья, но улыбка Морвена не предвещает ничего хорошего. По ней можно понять словосочетание “смотреть как кот на сметану”.
– Мы сегодня пойдем или подождем еще три дня?
Мой “господин” снова недоволен. А уж когда Морвен поднимает меня на руки, слышу за спиной почти отчетливое шипение. Ну, хоть в себе эмоции держать перестал. Это хорошо. Наверное.
Ходим уже довольно долго в джунглях. На мою очередную робкую попытку сказать, что сама пойду, Морвен только улыбается.
– Настр-радаешься еще, morna filit, – улыбается он и, заговорчески подмигнув, отвязывает со своего запястья один из цветастых браслетов. У меня тонкие запястья, поэтому обматывает вокруг два раза.
– Кто?
– Чер-рная пичужка. Маленькая, беззащитная, безр-расудная в своей попытке летать. Не снимай мой подар-рок. Это обер-рег. Засушенная р-рябина, тер-ррновник, еще пар-рочка р-растений в бусинках бр-раслета. Защитит от нашей магии.
– “Я не обещал защитить тебя от магии”, – звучит в голове глумливый голос Лира.
– От любой? – уточняю недоверчиво.
– Не пор-ручусь за др-ругие виды, filit, но от магии фэйр-ри – любой. Хр-ранители не дар-рят бесплолезные вещи.
– Спа-спасибо, – говорю недоверчиво, – Но мне нечего дать тебе в ответ.
– Я не пр-рошу, – мурлычет “котейка”, – Буду р-рад, если этот пустячок спасет тебе жизнь.
Ох, я теперь молчать не буду. Берегись, рыцарь Дубовой ветви.