Страница 51 из 120
Больше всего удивил последний файл. Кусок был явно вынут из досье и сохранен отдельно, даже номер страницы остался не тронут. В тексте отмечалось, что чуть больше года назад Том был официально принят на службу. Разведчиком. Последняя строчка гласила: «Признан безвестно отсутствующим шестнадцатого января две тысячи сто второго года».
— Списали, — произнес Том и закрыл папку. Фукс утвердительно всхрапнул в ответ.
В груди растекалась болезненная пустота. Всего раз, там, в лаборатории, он позволил себе задуматься о собственном статусе дома: похоронили ли его, забыли ли? Тогда он не хотел знать ответ, это было страшнее, чем умереть. Теперь ответ не вызвал эмоций, словно не имел к нему отношения.
На осмотр остального содержимого терминала ушло минут десять. Ноги начинали затекать, глаза болели, и Том почти решил сдаться, когда наконец заметил что-то интересное. Он прокрался в салон, притащил один из стульев, скрючился на нем полубоком, поморщившись, когда рукоять бластера впилась под ребра, и блаженно вытянул замерзающие без обуви ноги. Открыл находку. В папке лежали видеофайлы восьмилетней давности, отмеченные буквенными кодами и датой. В них могло оказаться что угодно, но в груди у Тома все равно предательски дрожало. Он вцепился пальцами свободной руки в стол и нажал на кнопку.
Комната на видео была незнакомой, и Том втянул воздух, словно вспомнил о дыхании — в легких начинало жечь от недостатка кислорода. Съемка велась с потолка с помощью мини-дрона, угол обзора то и дело менялся, а изображение чуть рябило. За столом сидел человек, записывая что-то ручкой на бумаге. Букв Том разобрать не мог. Дверь в комнате открылась, дрон поднялся повыше, снова сменив ракурс. Двое в форме ввели в помещение третьего в наручниках, без сопротивления усадили в кресло, активировали фиксаторы.
Том почувствовал, как тошнота подступает к горлу, на языке появился горький вкус желчи. К его облегчению, звука на записи не было.
Человек встал из-за стола, прошелся по комнате, приложив палец к щеке и постукивая по ней в такт шагам, точно вспоминая что-то. Кивнул охране, выпроваживая ее из комнаты, подключил к креслу пару проводов, посмотрел на пленника и неспешно закатал ему рукава. Сидя на таком же стуле, Том однажды подумал, почему не дать им другую одежду, но понял, что люди не хотят видеть последствий своей работы.
Его трясло, пальцы скребли край стола, отказываясь подчиняться, и он закрыл файл. Поднял руки, уткнулся в ладони лицом. Храп в каморке с усердием возобновился. Хроника продолжалась на остальных файлах. Хроника опытов и пыток. Том, сам не зная зачем, открыл последний. Догадывался, что там увидит, не смог удержаться.
Та же комната, кресло. Существо в кресле, смутно напоминавшее человека: тощее, израненное тело, не способное сидеть без ремней. Стимулировать память болью. Болью. Какому уроду пришла в голову эта идея?
Сидящий поднял голову, безошибочно глядя в камеру. Глаза его из светлых превращались в темно-синие, словно губка впитывала неизвестно откуда взявшуюся краску, — предсмертное свойство, присущее хаарс. Он улыбнулся, оскалился диким зверем и уронил голову на грудь. Лаборант подбежал к нему, остановился, не дотрагиваясь, и потянулся к комму. Здесь все было кончено.
Смотреть Том больше не стал, только потер ладонью лицо, задавая себе вопрос — что делали здесь эти записи? Подкладывать их для него — слишком много чести, а для простого совпадения вероятность была маловата.
Краем глаза он заметил движение. Слишком поздно, чтобы среагировать правильно. Справа у входа в каморку стоял Финн, переводя взгляд с него на спящего шефа и обратно.