Страница 12 из 120
Глава 12. Том
Тремя днями ранее.
Дождь идет четвертый день...
Боль пришла резко и со всех сторон, безжалостно выдернув Тома из сна. Он не чувствовал — скорее, просто знал, что держит себя за голову. Что со всех сил прижимает к ней руки. Но не ощущал прикосновений на коже. Словно под пальцами был чужеродный предмет, не связанный с его телом: мокрый, липкий, горячий.
Том с усилием разлепил веки, но ничего не увидел: ложиться спать в темноте теперь стало плохой идеей. Перед глазами плясали яркие пятна, как если слишком долго смотрел на источник света.
Он пошарил рукой по тумбочке у кровати, но на ней было пусто. Обезболивающие остались в куртке, висящей на противоположной стене. Позапрошлой ночью еще получилось до нее добраться, сейчас же Том понимал, что не сможет. Он перекатился на бок, свернулся на твердом матрасе. Кашель поднимался, казалось, откуда-то из живота, раскаленной волной прожигая все на своем пути. Судороги проходили по телу, выкручивая конечности. Он сосредоточил остатки сил и воли на локтях и коленях. Не выпрямляться, прижимать их к груди.
Проснувшись от стука, Том вздрогнул и вцепился в край матраса. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, где он находится. Дверь распахнулась от удара ногой, и Том поспешил развернуться, пока следующий пинок не пришелся по удобно расположенной «мишени».
— Хорошая реакция, — заржал белобрысый Винс, прислоняясь к косяку. Щеки его горели румянцем, а изо рта торчал кусок провода, который друг методично пожевывал.
— С тобой натренируешься, — проворчал Том и сел. — Важное что? Ночка та еще была.
— Оно и видно. Проходу не дают?
Том сморщил нос и устало потер шею.
— Скоро отстанут, — доложил Винс. — Места в нейтралке заканчиваются, погрузка тоже.
— И поэтому ты такой довольный?
— Я в деле. — Круглое лицо светилось ярче фонаря на комме, а румянец казался болезненным. — Собираю хлам и сваливаю.
Последние слова он произнес на одном дыхании: так торопятся, когда боятся передумать.
— Куда? — поднял на него глаза Том. Семьи у Винсента давно не было, потому они и подружились. Пожалуй, даже внешне походили друг на друга. Не то чтобы Винс был ему чем-то обязан или они собирались всю жизнь провести вместе, но захотелось по-детски отвернуться обратно к стене. — Секреты?
Винс замялся, повисла неловкая пауза.
— Тебя тут не было…
— Да, да, — махнул рукой Том, а едва возникшая обида сменилась горечью во рту, — я уже понял. Все нормально.
Весь год, пока его тут не было, жизнь в Коалиции шла своим чередом. Почему так трудно уложить это в голове?
— Знаешь, в чем твоя проблема?
— Врать не умею? — покаялся Том, сдерживая невольную улыбку.
— Именно!
— Я и не пытался.
— Ага.
— Да ну тебя, — отмахнулся Том. Это обвинение он слышал далеко не в первый раз. Неспособность врать — противоречивое качество, до сих пор ничего хорошего оно ему в жизни не дало. Да и вообще противно, когда у тебя на лице все написано.
— Мара, — спокойно и как-то виновато сообщил Винс.
— Красивая, м?
— Красивая. Знаешь, не в этом дело…
— Стоит того, чтобы рисковать всем и соваться в Федерацию?
— Да.
— Чего сюда не забрал? — удивился Том.
Винс шумно втянул воздух, выплюнул провод и наступил на него ногой, проигнорировав неодобрительный взгляд.
— Не для нее это все, понимаешь. Хрупкая она.
Показалось, что Винса подменили. Таких определений Том от друга в жизни не слышал: к противоположному полу тот относился потребительски, и вот какой-то девчонке хватило года, а то и меньше, чтобы его приручить. Человеку — хотя Винс и не уточнил, иначе в городе она бы не жила.
«Плохо это все кончится», — заключил Том, но вслух произнес другое:
— Успеешь? Пока места не закончились.
— Ребята намекнули, что должен. Для меня местечко подержат. Сейчас только к майору, подписать всю эту хрень, получить пропуски — и в путь. Бизнесом займусь, вон хотя б жратву с природы доставлять.
— Контрабанду.
— Ай, один хрен! Это все, чем мы тут похвастаться можем: придурки в Федерации не то что выращивать — уже и готовую съедобную не различают. Пособие обещают. О, пенсию!
— Пенсию… Чего ты тогда тут ошиваешься? Не прощаться же пришел.
— Сплюнь, — со смешком скомандовал Винс. — Велели тебя по пути прихватить. Медицинка вызывает, опаздываешь.
Том встал, пряча в карман окровавленный платок. Жест от Винса не укрылся, и друг заметно скис.
За последний месяц приступы повторялись все чаще, а когда и почему они начались, Том не знал. Воспоминания о прошедшем годе отсутствовали: один обычный зимний день в Убежище переходил в сознании Тома в другой, где его, полумертвого, под руки выводят из длинного серого коридора. Между ними была пустота. Поначалу, то и дело приходя в сознание в медицинском блоке Убежища, он еще помнил отдельные моменты, но каждый день их становилось все меньше. Через месяц Том набрался сил, чтобы вернуться жить в свою старую комнату, но очень боялся проснуться утром вообще без единого воспоминания. С тех пор в мозгу улучшений не было, а здоровье снова ухудшалось.
— Дерьмо, — заключил Винс. — Может, зря в город не поехал?
— Меня там только для этого и ждут. Хватило с меня Федерации, — пробурчал Том. — Последнее, что мне сейчас нужно, это куда-то ехать. Я еле домой добрался.
Винс закинул руку ему на плечо и потащил в коридор, а Тома не покидало странное ощущение, что все это когда-то уже было. Даже полусдохший воздухоочиститель в потолке над дверью шипел как-то особенно противно и потому угрожающе. Винс убежал собираться, а Том поплелся к медицинскому блоку. Мысль о последних местах засела в голове, мокрый от платка карман противно прижимался к ноге. Раньше не было столько крови.
«Да к черту», — подумал Том и развернулся.
— Разрешите на минуту?
Старый майор поднял на него тяжелый взгляд, посмотрел через мерцающую дымку голубоватого виртуального экрана и буркнул:
— Заходи.
Военнообязанным Том не был, по крайней мере формально, но все руководство в Убежище, как и в Коалиции, было военным, необходимость в гражданском управлении отсутствовала, а в случае чего — защищать друг друга придется всем.
— Кап… — запнулся Том и исправился: — Майор…