Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 97 из 181

Маленькая «ласточка»! Боже мой, ее звали Эмми, и она была до мозга костей банальна. Но с черными прядями, обрамлявшими широкое жадное лицо, с обведенными темным миндалевидными глазами, большим ртом, белыми сверкающими зубами и смуглыми, мягкими, завлекательной формы руками она была прекрасна; а самым прекрасным в ней были плечи, которые при определенных движениях неподражаемо плавно проворачивались в суставах… Барон Гарри испытывал живой интерес к этим плечам; он решительно не мог смириться с тем, что она укутала их, и устроил шумное сражение за шаль, которую ей вздумалось набросить, и при всем том никто вокруг — ни барон Гарри, ни его супруга, вообще никто — не заметил, что это маленькое, заброшенное, расчувствовавшееся от вина существо уже целый вечер тянет к юному авантажеру, за нехватку ритма прогнанному от пианино. А всё его усталые глаза и то, как он играл; ей это представлялось благородным, поэтичным и из другого мира, в то время как суть барона Гарри она знала слишком хорошо, и считала скучной, и была совсем несчастна, и страдала оттого, что авантажер со своей стороны не оказал ей ни единого знака любви…

В сигаретном дыму, который синеватыми слоями покачивался над головами, тускло горели уже сильно прогоревшие свечи. По залу потянуло запахом кофе. Безвкусная тяжелая атмосфера, пиршественные испарения, праздничный угар, что были загущены и смущали смелыми духами «ласточек», висели надо всем — над столами с белыми скатертями и ведерками для шампанского, над утомленными от бессонной ночи и несдержанными людьми, над их гомоном, гоготом, хохотом и флиртом.

Баронесса Анна больше ни с кем не разговаривала. Отчаяние и то жуткое сочетание тоски, зависти, любви и презрения к себе, которое зовется ревностью и которое не должно бы существовать, если бы мир был добрым, так раздавили ей сердце, что у нее не осталось сил притворяться. Хоть бы он увидел, каково ей, хоть бы ему стало стыдно за нее, чтобы хоть какое-нибудь чувство, относящееся к ней, родилось в его груди.

Она перевела взгляд к противоположной стене… Игра там зашла довольно далеко, и все со смехом и любопытством смотрели на них. Гарри додумался до своего рода ласкового поединка с маленькой «ласточкой». Он настаивал на обмене кольцами и, прижав колени девушки своими к стулу, увлеченно, как бешеный охотник, ловил ее руку, пытаясь взломать маленький, крепко сжатый кулачок. В конце концов он одержал победу. Под громкие аплодисменты компании он с трудом стащил узенькое колечко в виде змейки и торжествующе насадил ей на палец собственное обручальное кольцо.

Тогда баронесса Анна встала. На нее навалились гнев и страдание, тоскливое стремление спрятаться со своим горем из-за любимого ничтожества в темноте, отчаянное желание наказать его скандалом, чем-нибудь привлечь его внимание. Побледнев, она отодвинула стул и по центру зала прошла к выходу.

Все переполошились, обменявшись посерьезневшими, протрезвевшими взглядами. Несколько мужчин громко окликнули Гарри по имени. Шум затих.

И тут произошло нечто совсем странное. А именно: «ласточка» самым решительным образом заняла сторону баронессы Анны. То ли в ее поступке сказался всеобщий женский инстинкт боли и страдающей любви, то ли из-за собственных терзаний по поводу авантажера с усталыми веками Эмми увидела в баронессе Анне союзницу — она повела себя, изумив всех.

— Вы подлый! — в воцарившейся тишине громко сказала она, оттолкнув ошеломленного барона Гарри.

Всего только эти два слова: «Вы подлый!» А потом сразу очутилась подле баронессы Анны, которая уже держалась за ручку двери.

— Простите! — сказала она так тихо, словно никто больше здесь не был достоин услышать это. — Вот кольцо.

И она вложила обручальное кольцо Гарри в руку баронессы Анны. И вдруг баронесса Анна почувствовала широкое, теплое личико девушки на этой своей руке и как на ней вспыхнул мягкий, пылкий поцелуй.

— Простите! — шепотом повторила маленькая «ласточка» и убежала.

А баронесса Анна стояла на улице, в темноте, еще совершенно оглушенная, и ждала, когда неожиданное происшествие обретет в ней форму и смысл. И случилось то, что счастье, сладкое, горячее, тайное счастье на мгновение закрыло ей глаза…

Стоп! Довольно и ни слова больше! Рассмотрите эту драгоценную мелкую подробность! Она стояла восхищенная, околдованная, потому что шутиха, бродяжка подошла поцеловать ей руку!

Мы оставляем тебя, баронесса Анна, мы целуем тебя в лоб, прощай, мы торопимся! Поспи! Всю ночь ты будешь видеть во сне подбежавшую к тебе «ласточку» и будешь немного счастлива.

Ибо счастье, легкий хмель и трепет счастья приливает к сердцу, когда два эти мира, между которыми порой блуждает тоска, соприкасаются в кратком, обманчивом сближении.