Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 124 из 181

Третий акт

Покой, примыкающий к спальне Великолепного. На заднем плане слева, между тяжелыми, наполовину раздернутыми портьерами видно ложе; остальную часть задника занимают ступени, подымающиеся на галерею. Слева на среднем плане монументальный мраморный камин с рельефом, колоннами и гербом с шарами. Перед ним стулья. Слева на переднем плане этажерка с античными вазами. Справа спереди дверь, завешенная тканным золотом ковром. Позади справа окно с задернутыми занавесями. Между дверью и окном выдвинут в комнату бюст Юлия Цезаря на постаменте. Над камином и на полке над дверью бюсты помельче с горизонтальным срезом. В стене утоплены стройные колонны. Сквозь занавеси пробивается приглушенный вечерний солнечный свет.

Перед камином на стуле с высокой спинкой и подлокотниками, сидя, опустив голову на грудь, с подушкой за спиной, укутав ноги в одеяло, спит Лоренцо де Медичи. Он уродлив: складка между бронями придает широкому, плоскому, оливково-желтому лицу мрачное выражение; уплощенный нос и крупный выпяченный рот с мягкими уголками. От носа к заострившемуся подбородку щеки прорезают две глубокие дряблые борозды, которые еще заметнее оттого, что Лоренцо, не имея возможности дышать носом, раздвинул губы. Но, когда он просыпается, глаза, несмотря на слабость, огненные, ясные; взгляд цепко и жадно словно набрасывается на людей и предметы; над некрасивостью черт торжествует высокий лоб пожившего человека; а жесты, даже когда он в сильном волнении, исполнены совершенного благородства. Иногда на опустошенном лице изнутри проступает заразительно-безобидное веселое выражение, будто отрешающее от всякой греховности, по-детски преображающее. На Лоренцо сборчатое, отороченное мехом облачение наподобие халата, застегнутое на плотной коротковатой шее. Каштановые, подернутые серебряными прядями волосы с пробором посередине легкими волнами спадают на щеки и затылок. Говорит он, искусно артикулируя, но все же гнусаво. Наблюдая за его беспокойным сном, в комнате находятся Пико делла Мирандола, Полициано, Пьерлеони, Марсилио Фичино и мессер Луиджи Пульчи. Старый Фичино, с изможденным лицом ученого, высохшей шеей и седыми волосами, выбивающимися из-под конусообразной шапочки, в обычном сборчатом, наглухо закрытом платье, сидит примерно по центру комнаты в окружении остальных. Пульчи, ироничный тип с воспаленными глазками, припухшими красноватыми подглазьями, востроносый, лопоухий, с пигментным пятном на щеке, всматриваясь вместе с прочими в лицо Лоренцо, приложил к губам указательный палец.

Пьерлеоне (осторожно подходит к больному и щупает пульс). Кровь то спешит, то замирает. Я думаю, не пробил ли час вскрыть его великолепию вены.

Пико. Да вы убьете его своими кровопусканиями! Еще и двенадцати часов не прошло, как у него взяли целый таз.

Пьерлеоне. Человек не нуждается и в десятой части той крови, что носит в себе.

Полициано. Где пребывает его душа? Похоже, бродит по неведомым тропам, далеким от наших. Я бы с удовольствием выслушал ваше мнение о месте ее пребывания, возлюбленный Марцилий.

Фичино. Вполне вероятно, что в этот час в центре его духа установлен контакт с божественным единством.

Пульчи (приглушая визгливый, смешно надтреснутый голос). Посмотрите, посмотрите, что только не отражается на его челе! Готов поспорить, он видит удивительнейшие сны, и если не испытывает боли, то я ему завидую. Горячка порождает самые красочные видения, куда лучше, чем благороднейшее вино. Иногда люди даже слагают во сне стихи, но они легко забываются…

Пьерлеоне. Это не тот сон, когда бьют источники природной силы. Если обморочное состояние продлится еще, придется, зажав мизинцы рук и ног его великолепия, смазать точки пульса и сердце маслом, оно у меня под рукой.

Пико. Тихо! Он шевелится, скоро проснется!

Пульчи. Сейчас он поведает нам о своих странствиях…

Фичино. Ты узнаешь нас, Лауренций, мой дорогой ученик?

Лоренцо. Воды… (Ему дают пить.) У водовоза череп…

Полициано. У какого водовоза, мой Лауро?

Лоренцо. Анджело… Ты? Хорошо, хорошо, я соберусь. Нужно одолеть этот бред, не правда ли? Я встретил водовоза с навьюченным ослом и кружками, наполненными водой, но когда поднес деревянную чашу к пересохшим губам, увидел в ней огонь, а на плечах у мерзавца сидел ухмыляющийся голый череп.

Пульчи. Ну, не ахти какая фантазия.

Лоренцо (узнав его). Добрый день, Моргант. Ты здесь, старый жулик? И мой Пико с благоухающими локонами? И даже мой великий Марцилий, гонец любви, сводник между мной и мудростью?.. Вы со мною, друзья, так ли? А отвратительный старик был только у меня в крови…

Пульчи. Отвратительный старик?

Лоренцо. Вздор! Безвкусный вздор! Такой тяжелый сон про лысого старика, который все тащил меня в свою прогнившую лодку…

Полициано (потрясенно). Харон…

Лоренцо. Я спал… Который теперь час?

Пико. Ты проспал около часа. Теперь восемнадцать. Солнце садится уже быстрее.

Лоренцо. Быстрее? (Охваченный внезапным беспокойством.) Послушайте, друзья, я хочу переносное кресло. Здесь удушающе спертый воздух… Отнесите… отнесите меня на лоджию, наверх, на оборонительную галерею…

Пьерлеоне. Любезнейший, милостивый государь, это не рекомендуется. Вам необходим покой.

Лоренцо. Покой… нет мне покоя. Почему мне нет покоя, доктор? Откуда такое чувство, что нужно напряженно думать и, пока не поздно, устроить еще множество дел?..

Пьерлеоне. У вас небольшая горячка, милостивый государь.

Лоренцо. Этого я не отрицаю. Но постулирую, что мучиться жалким страхом весомых причин нет. Смотрите, я рассуждаю логично. Однако не скрываю — меня снедает тревога. Я никогда не притворялся… Пико… Не правда ли, Пико, во Флоренции больше нет никаких Пацци? И Нерони Дьотисальви в изгнании либо в надежном месте?

Пульчи. Все те, кого ты не отправил слушать, как растет трава.