Скандальные. Грехи элиты

ОГУРЕЧНЫЕ

ИСТОРИИ

(STERLING GROVE – WHITE SAILS)

– Мэттью –

Майами, Мид-Бич

Я больше не могу это откладывать. Не могу дольше игнорировать настойчивые взгляды Мэри и ее хорошо замаскированные намеки. Я должен купить ей кольцо, что и собираюсь сейчас сделать. Так я лишу себя любой возможности дать слабину и отказаться от задуманного. Теперь в курсе не только моя семья, но, наверное, и весь Майами, так что пора переходить к следующему шагу.

Поскольку сегодня пятница, я был в юридической фирме только до двенадцати, так что вся вторая половина дня в моем распоряжении. Мы с Брэндоном шагаем по Линкольн-роуд. Я немного устал, потому что эта неделя меня вымотала. Отец меня вымотал. Моя собственная голова меня вымотала. Я больше ни с чем не справляюсь, как бы сильно ни старался. Отчасти поэтому во вторник мы с Блэйком созвонились, а вчера я к нему заехал.

Мы посидели в Гипнотике и пропустили по паре бокалов пива. Было чертовски приятно снова окунуться в этот мир и побыть самим собой. И хотя мне не следовало бы этого делать, я по-настоящему наслаждался временем, проведенным с Блэйком. Слишком сильно наслаждался. Я больше не могу это отрицать — стоит мне оказаться рядом с ним, как в воздухе повисает какое-то незнакомое напряжение. Я подмечаю детали, на которые раньше не обращал никакого внимания. Мой взгляд задерживается на тех частях его тела, на которые я прежде никогда не смотрел. Близость Блэйка успокаивает и в то же время невероятно будоражит. И чем глубже я погружаюсь в эти мысли, тем отчаяннее цепляюсь за Мэри. Тем чаще занимаюсь с ней сексом. Сама она совершенно не против. Мэри готова всегда и везде.

Но меня выводит из себя то, как легко мимолетная мысль о Блэйке пробуждает во мне желание. Меня злит, что Блэйк, заводит меня настолько, что я подрочил на него. Меня злит, что даже сегодня я не могу выкинуть из головы то, как он выглядел вчера: как облегающая майка липла к его телу, как он лениво смеялся. Злит, что я так часто о нем думаю. Бесполезно отворачиваться от очевидного, хотя я и продолжаю упрямо это делать, теперь уже с удвоенной силой.

Я ведь не могу взять и смириться с тем, что, похоже… каким-то образом… я запал на своего лучшего друга. На парня, которого, заметьте, еще пару недель назад я ненавидел, но об этом факте я сейчас стараюсь больше не думать.

Усилием воли я отгоняю от себя эти мысли и смотрю на Брэндона. Тот с громким хрустом вгрызается в кроваво-красное яблоко. На носу у него темные очки, а ветер треплет его светлые волосы и белую льняную рубашку. Последние несколько дней Брэндон выглядит на редкость расслабленным, особенно с тех пор, как его родители отбыли обратно в Лондон. Он проводит с Адалин каждую свободную минуту, и это всегда идет ему на пользу. Чего нельзя сказать о Чаде. Но Брэндон постоянно придумывает, чем бы его занять, да и у Адалин всегда наготове нужная отговорка. Однако рано или поздно все это вскроется. Рано или поздно начнутся проблемы. Правда, явно не сегодня, потому что мы уже подходим к ювелирному магазину.

— Уже решил, что будешь брать? — спрашивает Брэндон, и снова раздается хруст яблока.

— Может, сапфир? Женщины ведь любят сапфиры.

Брэндон морщит нос и неодобрительно смотрит на меня поверх темных очков, словно я предложил нацепить Мэри на палец комок грязи.

— Нет?

— Ну уж нет, Мэттью.

Брэндон снова кусает яблоко, а я, почти не отрываясь наблюдаю, как при жевании напрягается и расслабляется его резко очерченная челюсть и как фруктовый сок смачивает его пухлые губы.

— Бриллиант? — рассеянно спрашиваю я. Брэндон тихо усмехается и поправляет очки на переносице.

— Бриллиант — это неизменная ценность и классика. Он сверкает на солнце, и женщины его обожают.

Я заставляю себя отвести взгляд от его рта. Блядь, ну хватит уже.

— Значит, бриллиант?

— К тому же, у него очень много граней, — задумчиво продолжает Брэндон, разглядывая надкушенный фрукт.

— Значит, берем бриллиант? — с нажимом переспрашиваю я и цепляю свои солнечные очки за ворот рубашки. Господи, меня опять все бесит.

— Бриллиант, но не слишком вычурный. Твоя леди, при всей ее тяге к экстравагантности, все же предпочитает сдержанность. Выбирай что-то неброское.

И в чем, интересно, проявляется любовь Мэри к экстравагантности? Брэндон метко отправляет огрызок в урну возле ювелирного.

— Окей. Бриллиант, не слишком экстравагантный. Понял. Что-то еще?

— Да. Ты все еще общаешься с этой дворнягой?

Брэндон тоже стягивает очки и окидывает меня любопытным взглядом. Я мгновенно замыкаюсь в себе. Это еще к чему? С чего мы опять заговорили о Блэйке?

— Ты о Блэйке?

— Да, или как бы там это ни звалось, — Брэндон достает тканевый носовой платок и вытирает руки.

— А что?

— Не хочу, чтобы он и дальше ошивался в этой части города.

Он сверлит меня многозначительным взглядом и складывает платок. Но ему не о чем переживать, Блэйк не собирается отнимать у него Адалин. Она ему больше не интересна.

— Не волнуйся, Брэндон. Он будет сидеть на своей стороне Майами, — успокаиваю я его и рывком тяну на себя дверь магазина.

— Да и тебе стоит быть поосторожнее, чтобы снова не обжечь об него свои пальчики, — выдыхает мне в затылок Брэндон.

Меня пробирает дрожь, но я лишь презрительно хмыкаю. Не хватало еще, чтобы и он забивал мне голову. Блядь.

— Послушай, с какой стати мне обжигать об него пальцы, Брэндон? Я что, похож на того, кто будет его лапать? Я что, похож на любителя огурцов? Похож на того, кто переметнулся в другой лагерь, или как? Не собираюсь я ни об кого обжигать пальцы! И я не хочу, чтобы ты вечно делал туманные намеки и швырялся такими фразочками! И вообще, отойди и не дыши мне в шею! — с напряжением выпаливаю я.

И хотя кондиционер дует прямо в лицо, мне становится все жарче.

Повеселевший Брэндон снова встает рядом со мной. В его синих глазах пляшут смешинки, и да, естественно, я обращаю внимание на то, какие они у него синие. Еще одна блядская деталь, которая меня раздражает.

— Ладно-ладно, Мэттью, — мягко произносит он. — Но хочу заметить, что огурцы бывают очень даже освежающими. И сочными.

Он невозмутимо подходит к стеклянной витрине, а я нервно усмехаюсь, слегка оттягивая указательным пальцем воротник рубашки.

Погодите-ка. Что он вообще несет?

— Брэндон? — ошеломленно зову я, идя за ним по магазину.

Мой друг опирается локтем о витрину и неспешно изучает кольца.

— Мэттью? — рассеянно отзывается он.