Скандальные. Грехи элиты

Блэйк давит Адалин за шею вниз, она упирается локтями в мотоцикл и закидывает одно колено на кожаное сиденье. До моих ушей доносится его животный рык, когда он толкается в нее глубже, и я с шумом выдыхаю через нос. У меня стоит так, как никогда в жизни, я настолько чертовски возбужден, что едва могу дышать. Мотоцикл опасно сотрясается под жесткими толчками Блэйка. Одной рукой он вцепляется Адалин в волосы, а второй с силой давит ей на поясницу, прижимая к сиденью.

Я двигаю рукой быстрее, сжимаю член сильнее. Сердце так колотится в груди, что готово выпрыгнуть, на лбу выступает пот.

Блядь, почему тут так жарко? Почему это так охуенно горячо? Блядь, почему это меня так заводит?

Как завороженный я смотрю, как Адалин извивается с нарастающей отдачей, а мышцы на спине Блэйка перекатываются в такт его толчкам. Наблюдаю, как его член раз за разом скрывается в ней до самого основания, и как в конце концов Блэйк резко тянет Адалин за волосы вверх. Он прижимает ее шеей к своему плечу, и его кольца блестят в тусклом свете фонарей. Он проводит языком по ее губам, и меня пробирает дрожь.

Блядь.

Я обхватываю себя еще жестче и чувствую, как напрягаются мышцы живота. Я сейчас кончу так мощно, как никогда в жизни. Блэйк хмурится и закрывает глаза, резче толкаясь в Адалин и обхватывая ее одной рукой. Он крепко прижимает ее к себе, и она цепляется за его напряженное предплечье. Мне не хватает воздуха, я больше не могу дышать. Голова идет кругом всё сильнее, и я откидываю ее на подголовник.

— Блядь, детка, — рычит Блэйк и, как я отчетливо вижу, еще раз глубоко вколачивается в нее. — Кончай!

Да, я сейчас...

И в следующую секунду так оно и происходит.

В следующую секунду я просто кончаю прямо себе в руку и стискиваю зубы, когда очередной предательский стон вырывается из горла. Волна за волной прокатывается по телу, пока Адалин тоже громко кончает. Блэйк тут же снова прижимает ее ниже и еще пару раз жестко в нее толкается. Мотоцикл шатается, его рука сжимается в кулак, и он откидывает голову назад. Он полностью теряет контроль, и это зрелище только сильнее распаляет адское пламя внутри меня. Внутри всё снова сжимается спазмом, я в последний раз провожу рукой по члену, глядя, как кончает Блэйк. Его губы приоткрываются, он снова хмурит брови. Его хриплый стон разносится по улице и отдается во всем моем теле, но как только мой оргазм спадает, я закрываю глаза.

Сердце всё еще бешено колотится, в ушах шумит кровь, но застилающий разум туман похоти медленно рассеивается, оставляя после себя сплошной хаос. Хаос, который я совершенно не могу осмыслить. И чувство, от которого до боли сдавливает грудь: стыд. Жуткий, всепоглощающий стыд.

Я не хочу открывать глаза. Не хочу заглядывать внутрь себя. Что это сейчас было? Что вообще, только что произошло?

Не знаю, сколько времени я сижу неподвижно, но дыхание постепенно выравнивается.

Блядь. Блядь. Блядь.

Только когда мотор мотоцикла издает громкий рев и Блэйк уезжает, я распахиваю глаза и встречаюсь со своим собственным, совершенно растерянным взглядом в зеркале заднего вида. Безумие на голове. Безумие в глазах. Я сам — одно сплошное безумие.

Я что, только что подрочил на Адалин… или на Блэйка?

Сцепив зубы, я убираю руку от члена и выдергиваю салфетку из центральной консоли. Поспешно вытираю дрожащие пальцы и натягиваю боксеры.

Это всё кокс! Точно. В нем была какая-то дрянь, которая меня накрыла, от которой у меня поехала крыша. Я не... Меня не привлекают... Нет, сто процентов нет. Меня? Да ну, бред. Это Адалин меня завела! Да. Именно так всё и было!

И раз уж я нормальный мужчина, которому нравятся женщины, я хватаю телефон и звоню Мэри. Я прямо сейчас с ней встречусь. Буду трахать ее всю ночь, а завтра уже и не вспомню о том, что сейчас произошло.

Завтра я забуду о том, что со мной что-то абсолютно, в корне не так.

Пиздец.

Сорок пять минут спустя я стою у дома Мэри-Энн и жду, когда она выйдет. Я снюхал еще две дорожки и пытаюсь переварить то, что только что произошло. Хотя на самом деле ничего не произошло. Это было так, словно я смотрел порно и дрочил, или, как если бы у нас был групповой секс, а я наблюдал со стороны. У нас с Блэйком уже бывали тройнички и групповушки по четыре и пять человек, но всё было совершенно не так, как сейчас. Меня к нему не тянуло. И сейчас не тянет. Я сбит с толку, и мне противно. Но сейчас всё наладится, потому что из-за угла выходит Мэри. Естественно, я стою не там, где нас могут заметить ее родители, а припарковался в нескольких метрах подальше. Они меня ненавидят и считают плохой компанией для их дочери. И они, конечно, абсолютно правы. Но это не отменяет того факта, что сейчас мне нужно кое-что себе доказать.

Я не люблю Мэри. И никогда не полюблю. Но Мэри красивая. Мэри сексуальная. Мэри —

женщина

. И сейчас она спешит ко мне. Мэри всегда приходит, когда я зову. Как только она садится в машину в своей длинной красной футболке, я хватаю ее за затылок и впиваюсь в губы. Они мягкие. Сладкие на вкус. Я ее хочу. Да, именно так. Может, я всегда ее хотел, просто никогда себе в этом не признавался. Может, я запутался именно потому, что подавляю свои чувства к Мэри. Может, я всё-таки её люблю. И может, мне с ней вовсе не скучно.

Она удивленно ахает и тут же впивается ногтями мне в щеку.

Да. Вот это правильно. А все остальное неправильно.

Я жадно проталкиваю язык между ее губ и получаю в ответ покорный стон. Но в голове тут же вспыхивает другой стон — низкий, мужской, — отчего я сдавленно выдыхаю.

Какого хрена? Я не хочу слышать стон Блэйка. Я хочу забыть то, что только что видел, и больше никогда не вспоминать. Я не хочу, чтобы его стон меня заводил. Я вообще не хочу, чтобы хоть что-то в нем меня заводило.

Меня возбуждают женщины.

Мэри.

И она должна прямо сейчас мне об этом напомнить.

— Трахни меня, Мэри, — рычу я прямо ей в губы. Естественно, она без промедления делает то, что я говорю, и срывает мой ремень. Пока она расстегивает пуговицы, я отодвигаю сиденье назад, и Мэри перебирается ко мне на колени. Я тут же стягиваю с нее футболку через голову, обнажая грудь. Она мягкая. Круглая. Идеальная. Это то, что я хочу.