Страница 61 из 113
КАКОЕ
ПЛАТЬЕ
?
(THE KILLS — BLACK BALLOON)
— Лилит —
Майами, Мид-Бич
Солнце печет мне в голову, пока я вместе с Адалин иду по Линкольн-роуд. На этой торговой улице раскинулись самые роскошные бутики и самые дорогие брендовые магазины. В бутике Шанель нет отбоя от состоятельных дам, а мужчины из высшего общества встречаются за деловыми обедами в изысканных ресторанах.
А я?
Я здесь, потому что ищу чёртово платье для бала дебютанток. После того как отец прямо заявил мне, что я должна «позаботиться о своём будущем», поначалу я была в полном замешательстве. Однако это прошло, когда вчера я заехала к Алеку в офис. Я до сих пор толком не понимаю, как у него это получается, но всё будто становится легче, когда он говорит мне как себя вести, и устанавливает правила. Это безумие, ведь вообще-то я ненавижу, когда мной командуют. Я ненавижу чёртовы правила. Я ненавижу, когда меня ограничивают. Но он прав. Нам приходится прощаться с тем, чего мы хотим, верно? Так устроен наш мир. Хотя я даже не знаю, чего по-настоящему хочу.
Но, возможно, достаточно просто пережить этот проклятый бал. Может быть, замужество ещё так далеко, что я зря схожу с ума. Может, мне стоит просто оставаться в чёртовом здесь и сейчас.
В этом самом чёртовом здесь и сейчас я стою вместе с Адалин перед витриной, держу сигарету между пальцами и с подозрением разглядываю выставленное платье из тёмно-зелёной ткани.
— Может, мне просто прийти в поясе для чулок? — задумчиво произношу я.
— Ты с ума сошла? — сухо спрашивает Адалин. — Тогда они захотят тебя ещё больше.
— А отец будет так шокирован, что больше никогда не отправит меня на бал. — Я глубоко затягиваюсь сигаретой и выпускаю дым в сторону витрины.
— Либо в следующий раз он просто приклеит ткань прямо к твоему телу.
Я тяжело вздыхаю. Ненавижу сдаваться. Ненавижу, что должна искать это платье. Но когда сегодня утром я спустилась к завтраку, мама сунула мне под нос свой айпад и показала несколько платьев, которые, по её мнению, мне подойдут.
Они были разноцветными.
Они блестели.
Они были ужасны.
У моей матери не плохой вкус. Она просто меня ненавидит. Прежде чем она успела бы просто заказать что-нибудь и заставить меня это надеть, я сообщила ей, что вместе с Адалин сама поищу платье. Отец был так рад моему мнимому спокойствию, которого, если быть честной, вовсе не существует, что сунул мне в руку свою кредитку.
У неё нет лимита.
И я определённо зайду в секс-шоп, а потом пусть папочка объясняет маме, что именно он там покупал. Потому что она проверяет счета, она ведёт бухгалтерию. Но она не знает, что у папочки есть ещё одна, тайная кредитка. Это кредитка для шлюх. С её помощью он одаривает своих любовниц, оплачивает квартиру для измен и дорогие ужины.
Вот такой плохой у меня папочка.
— Оно будет чёрным, — говорю я и бросаю сигарету на землю. Носком своей босоножки на танкетке я тушу её и беру Адалин под руку. Ей тоже предстоит показаться на балу. Но, как я и предполагала, ей никто не ставил условие непременно найти мужчину или строить кому-то глазки. Ну да, у неё же есть Чедвик, который плачет после секса.
— А каким же ещё, — отвечает она и щелчком отправляет свою сигарету на дорогу, окурок отскакивает от мустанга. Водитель крутит пальцем у виска, а я показываю ему средний палец.
— Я куплю очень дорогое платье. — Просто чтобы позлить папу. Хотя траты денег его никогда особенно не злили. Когда в детстве мы были чем-то недовольны, нам всегда позволяли выбрать себе игрушку. Боже, сколько же у нас было игрушек. У каждого из нас была собственная игровая комната с кукольными домами для принцесс до самого потолка. И всё равно по вечерам я ждала, что папа придёт почитать мне, но он не приходил. Они никогда не приходят.
— Это не то, чтобы новость, Лилит, — мягко замечает Адалин.
— Это компенсация. — Указательным пальцем я поправляю солнечные очки на переносице и утягиваю Адалин под раздвинутые навесы. Солнце сегодня меня бесит.
— Они пренебрегают своими детьми, чтобы зарабатывать деньги, а потом тратят их, чтобы компенсировать это пренебрежение, — бормочет Адалин, провожая взглядом поверх края очков туфли какой-то женщины.
Я тяжело вздыхаю.
— В общем, я думала о чёрном, с глубоким вырезом и максимально провокационном платье, — снова перевожу разговор на более поверхностный уровень. Не будем же мы уходить в слишком глубокие темы.
— Ты можешь надеть то платье, в котором была три года назад на вечеринке в саду у Смитов. — Ах, то самое платье. Оно вошло в историю. Красное. Короткое. И на мне не было трусиков, просто чтобы всех подразнить. В конце концов я напилась и потеряла его. Вот только не помню, кому оно досталось.
— Да, но я больше не ношу цвета. В этом проблема. — Я тяну Адалин к следующей витрине и опускаю солнечные очки на кончик носа.
— Вот это красивое, — говорит Адалин, указывая на тёмное длинное вечернее платье — простое и элегантное.
— Да, красивое. Но не провокационное. — Я ведь не хочу быть красивой. Я не хочу, чтобы меня кто-то хотел.
— А это? Разрез доходит до самой талии. Ты точно не смогла бы надеть трусики, — замечает Адалин с нажимом.
— Это было бы очень рискованной затеей, — размышляю я. Одно неверное движение, и я бы уже не намекала, а демонстрировала.
— Очень рискованной.
Я слегка улыбаюсь. Иногда я особенно остро чувствую, как сильно скучала по Адалин. Даже если мы не говорим о том, что действительно нас тревожит.
Как ты?
О чём ты сейчас переживаешь?
У тебя всё ещё проблемы с наркотиками?
Ты счастлива?
Как ты пережила смерть сестры?
Чем ты занималась в прошлом году и что, чёрт возьми, натворила?
Вибрация телефона вырывает меня из мыслей, и я только сейчас замечаю, что смотрела в витрину не на платье, а на Адалин и своё отражение.
Я вытаскиваю руку из её локтя. Наверняка это мама присылает мне ужасные варианты платьев лишь бы я ни в коем случае не выглядела лучше неё. Словно это её выход на бал дебютанток. Хотя она уже больше двадцати лет не дебютантка.
Я роюсь в сумочке и едва успеваю поймать солнечные очки, когда они соскальзывают с носа. Шок глубокий. Очень глубокий. Такой глубокий, как вчерашний трах.
Сообщение от
Алека
.