Скандальные. Секреты Элиты

ЕЩЕ

НЕТ

(SCALA & KOLACNY BROTHERS — CLANDESTINO)

— Мэттью—

Майами, Мид-Бич

Как только мой отец отвлекся, я показал свое лицо и убедил всех, что я теперь такой чистый, такой спокойный и такой совершенный, как только мог. Отец только сказал, чтобы я вел себя прилично и показывал всем то, что они хотят видеть. Но он не сказал, как долго мне это делать. Я действительно от него устал.

Каждый будний день я проводил с ним. Мы сидели друг напротив друга за обедом, разбирали дела, присутствовал при беседах с клиентами. Я уходил из дома вместе с ним и возвращался вечером. Вот так и будет выглядеть моя жизнь после учебы.

В детстве я всегда играл в адвоката в суде. Я защищал своих сестер и вытаскивал их из любой провинности. Лилит чаще всего была подсудимой, а Лиана судьей. Ладно, Лиана, возможно, была не совсем беспристрастной, поэтому Лилит раз за разом выходила сухой из воды. Но, хотя кое-чему нас никто не учил, мы усвоили это сами: в нужный момент нужно прикрывать друг друга и вытаскивать из любого дерьма. Так было до того самого дня в прошлом году. В тот день я облажался. Я не смог защитить свою младшую сестру. В тот миг, когда это произошло, когда она умерла, во мне тоже что-то умерло, и в Лилит, и теперь мы оба пытаемся как-то с этим справиться. Пустоту, которую Лиана оставила в наших жизнях, каждый заполняет по-своему. Лилит сначала утонула в пороках, а когда больше не смогла это выносить, решила вообще ничего не чувствовать, прежде чем боль окончательно ее сожрет. Почти весь прошлый год она была совершенно онемевшей, ни на что не реагировала. Лишь сейчас она понемногу начинает оттаивать, и мне хочется верить, что это, возможно, из-за меня. Я окунулся в терапию, вывернул себя наизнанку. Я орал, крушил вещи и наказывал сам себя. Я пытался смириться с утратой Лианы и много думал о том, почему иногда чувствую себя таким пустым и неполноценным. Может быть, потому что мама даже ни разу по-настоящему не спросила, как я себя чувствую. Потому что у отца никогда не находилось для меня времени, для него всегда были важнее другие вещи. Может быть, потому что рядом с сестрами я всегда шел словно фоном. Возможно, поэтому я всю жизнь что-то искал и так и не находил. Может, именно поэтому я связался с этим незнакомцем с другой стороны Майами и через него на короткое время почувствовал нечто вроде покоя и надежды. То, чего мне здесь никто и никогда не мог дать. Неважно, сколько денег тратили мои родители и сколько подарков мне делали. Сначала Блэйк показал мне, как ощущается счастье, а потом швырнул меня в самую глубокую яму. Еще во время ломки я держался на плаву, представляя, что сделаю с ним, когда выйду. Не раз я воображал, как вонзаю Блэйку нож в грудь, проворачиваю его и смотрю, как жизнь уходит из его темных глаз. Месть — это мысль, которая сейчас доминирует во мне целиком.

И вот я снова на другой стороне Майами и веду наблюдение. Передо мной тянется обшарпанный многоквартирный дом, в котором Блэйк исчез двадцать минут назад. Наверняка снова мутит какие-то грязные делишки. Я хочу знать с кем он встречается, где бывает, кто для него что-то значит. Я хочу увидеть, как он тоже падет, поэтому, не сводя взгляда с входной двери, набираю номер Брэндона. С Брэндоном я тоже не общался уже год. Он уехал в Лондон к своей семье. После истории с Лианой каждый из нас пошел своей дорогой. Нас раскидало по всем сторонам света, и я вынужден признать: легкая нервозность пробегает по мне, когда в трубке раздается щелчок соединения.

— Мэттью, — как всегда приветствует меня Брэндон, называя полным именем. Он ненавидит сокращения. Он ненавидит всё, что звучит недостойно. Он англичанин до мозга костей.

— Брэндон, — отвечаю я осторожно.

— Неделя, надо же. Я думал, ты позвонишь мне гораздо раньше.

— Меня пытал мой отец. — Я так хочу закурить. Почему я вообще бросил? Ах да. Лиана. Больше никаких зависимостей.

— Ах, Натаниэль, этот маленький мастер пыток, — мягко говорит Брэндон. — Ну, рассказывай, как ты?

— Ты наверняка знаешь это лучше меня. — Брэндон знает всё обо всех. У него нездоровая страсть собирать информацию, снимать видео и шантажировать людей. Он обожает играть, манипулировать и обладать властью. Я знаю его с детского сада. Уже тогда он любил эти игры и шантажировал воспитательниц. Я не раз избивал его разными подручными предметами. В какой-то момент мы всё уладили, и он стал моим лучшим другом, пока не появился Блэйк.

— Ты измучен, затаил злобу и строишь планы мести? Вот таким ты мне нравишься больше всего. — Брэндон любит тёмные стороны людей, и он прав. Я злюсь, я измучен, и я строю планы мести.

— Верно. И ты мне для этого нужен. Я слышал, ты возвращаешься в Майами.

— Скажем так, меня настигла тоска по некоторым вещам.

— По некоторым вещам? — я приподнимаю бровь. Брэндон тоскует лишь по немногим вещам. Во-первых: по возможности очень тонко пытать людей. Во-вторых: по возможности пытать свою сводную сестру Адалин Ланкастер. Ещё тоньше.

— По некоторым вещам. Кроме того, я бы хотел собственными глазами полюбоваться твоим возвращением. Скажи, ты чист, Мэттью?

— Да. Брэндон, я чист, — отвечаю с нажимом. Надо признать, Майами действует мне на нервы. И совсем не помогает то, что я каждый день по десять часов смотрю в лицо своему отцу. Нелегко каждый день радовать разных прекрасных женщин и оправдывать свою репутацию. Дорожка кокаина сделала бы всё это куда терпимее.

— Это прекрасно, — отвечает Брэндон. — Тебе повезло, Мэттью. Я и правда очень скоро снова буду в Майами. Что тебе от меня нужно?

— Ты помнишь, о чём мы говорили в прошлом году? О том, что ты мог бы кое-что для меня достать, если я попрошу? — завуалированно говорю я о том, что мне нужно оружие. Брэндон умен. Брэндон поймёт, о чём речь.

И именно в этот момент входная дверь дома распахивается, и желудок сводит резким спазмом. Это действительно Блэйк выходит наружу и, черт возьми, он выглядит ужасно.

— Мне нужно это сейчас, — бормочу я, не сводя глаз с этого урода, и сильнее сжимаю руль. Я мог бы просто нажать на газ и сбить его. Я мог бы так закончить его жизнь. Я хочу этого. Я хочу его убить. О да, хочу. На мгновение я даже не слышу, отвечает ли Брэндон. Его слова тонут в безумном шуме, который заливает меня с головой. Блэйк засовывает что-то в задний карман джинсов и направляется к своему мотоциклу. Это чертовски несправедливо, что он спокойно разгуливает по улицам Майами, пока моя сестра лежит под землёй.

— Ох, Мэттью, — укоризненно вздыхает Брэндон.

— Мм? — рассеянно отзываюсь я. Чёрт, он что-то сказал?

— Этот пёс?