Страница 16 из 86
Лоренцо положил лепёшку на стол и вдруг звонко рассмеялся. Он хохотал открыто, от всей души, так что Волконский вздрогнул, а Жан-Батист уронил салфетку.
— Какое счастье! — воскликнул он, хлопнув ладонью по столу. — Какое невероятное счастье, что я сюда приехал! Анна, ты понимаешь, что это значит? Здесь живёт мастер! Настоящий мастер, который чувствует муку и тесто так же, как я! Может быть — лучше меня!
Волконский поднял бровь.
— Ты радуешься, что противник сильный?
— Я радуюсь, что мне есть с кем сразиться! — Лоренцо сиял, как мальчишка, которому подарили настоящий меч вместо деревянного. — Уже много лет мне скучно, потому что никто не может бросить мне настоящий вызов. А тут — вот оно! Лепёшка, которую я сам не сделал бы лучше! Дары Поля — мои, Анна. Мне нужен этот этап. Я хочу встать против этого человека и посмотреть ему в глаза.
Анна кивнула. Именно такой реакции она ждала. Когда Лоренцо загорался таким азартом, он становился опасен, как лесной пожар.
— Дары Поля — твои, — подтвердила она.
Жан-Батист, который всё это время молчал, — и уже одно это было событием чрезвычайным, — держал в руках верхнюю половинку булки и разглядывал её изнанку. Вернее, не булку, а густой светлый соус с мелкими вкраплениями зелени и чего-то тёмного, кремовой текстуры.
— Что за соус? — спросил он. Его голос звучал без жеманства.
— Пробуй, — сказала Анна.
Жан-Батист зачерпнул соус пальцем — жест, который в его обычном состоянии был бы немыслим — и положил на язык. Замер. Затем его губы шевельнулись, как будто он проговаривал что-то про себя.
— Основа сливочная, — произнёс он. — Но не обычные сливки. Кислое молоко? Нет, что-то ферментированное. Горчичное зерно — давленое, не порошок. Мёд? Да, капля мёда. Что-то травяное, не могу разобрать. И вот эта тёмная нота внизу, на самом дне…
Он открыл глаза.
— Вяленые томаты? — спросил он с недоверием. — Он использует вяленые томаты и в этом соусе?
Анна промолчала. Она и сама не знала всех ингредиентов.
Жан-Батист зачерпнул ещё раз. Попробовал.
— Текстура идеальная, — сказал он задумчиво. — Она стабильная, не расслаивается. И баланс… кислое, сладкое, острое, солёное — всё присутствует, ничто не доминирует. Как будто четыре голоса поют хором, и при этом каждый слышен.
Он посмотрел на Анну, и впервые за всё утро в его глазах не было ни спеси, ни скуки. Лишь профессиональный интерес.
— Кто делает этот соус?
— Его мальчишки. Тазами.
— Тазами, — повторил Жан-Батист. Помолчал. — Тазами. Такой соус.
Он аккуратно вытер пальцы салфеткой и откинулся в кресле. Жалоб на северный холод и варварские нравы больше не последовало.
Волконский свой бургер съел за четыре укуса. Ничего не сказал, только перестал покачивать ногой. Его спина выпрямилась, длинные бледные пальцы правой руки сжались в кулак и медленно разжались. Так Демьян делал, когда его мозг просыпался по-настоящему.
Анна закрыла короб.
— Теперь вы понимаете, с кем воюем, — сказала она. — Это мастер, который натаскал уличных мальчишек до уровня, при котором их еда заставляет вас замолкать и думать. Его команда словно набор ножей. Они будут драться за каждый этап, потому что для них это не соревнование. Они сражаются за жизнь. Проиграют — потеряют всё.
Она помолчала.
— А теперь слушайте расклад. Дары Леса — Захар. Мясо я доверю только тебе. Дары Воды — Демьян, рыба и всё, что плавает. Дары Поля — Лоренцо. Начало Жизни — Жан-Батист. Корень Земли — мой.
Она обвела их взглядом.
— Я очень надеюсь, что против меня выйдет сам Веверин.
Тишина.
— Вопросы?
Жан-Батист поднял руку.
— Яйцо? — переспросил он, и в его голосе мелькнула обида. — Ты даёшь мне яйцо?
— Я даю тебе Начало Жизни, — поправила Анна. — Из одного яйца ты можешь сделать то, что остальные не сделают из целой корзины продуктов. Пашот, суфле, безе — яйцо для тебя как глина для скульптора. Или ты хочешь сказать, что не справишься?
Жан-Батист выпрямился в кресле.
— Я? Не справлюсь? — он фыркнул, и прежний павлиний блеск вернулся в его глаза. — Я сделаю из этого яйца симфонию! Нет — оперу! Это будет пашот на трюфельной подушке, обёрнутый в шёлковые сливки, с короной из…
— Трюфелей нет, — напомнила Анна. — Местные продукты.
Жан-Батист осёкся на полуслове. Потом провёл рукой по лицу, подышал и сказал уже спокойнее:
— Хорошо. Без трюфелей. Из того, что есть. Я найду способ. Ты мне поставила задачу, я её решу.
Анна кивнула. Пускай. Главное — павлин заряжен и готов драться.
— Начинаем тренироваться, — сказала Анна. — Каждый день, с утра до ночи. Две недели.
Она положила ладонь на закрытый короб с драконом.
— Вопросы?
Молчание. Четверо людей за столом уже думали. Каждый о своём продукте, и о том, как победить противника, которого они двадцать минут назад считали деревенщиной.
— Тогда свободны, — сказала Анна. — До рассвета.