Страница 95 из 148
Она уходит ждать меня у машины, и, к моему удивлению, Каллум не пытается встать.
Комната затихает, слышен только плеск воды о борт лодки.
Каллум складывает руки за головой, как будто ему весело. — Вкусно пахнет, правда?
Мужская модель?
— Он сильный, — воркует Каллум. — Он улыбается, он говорит мне, что думает, он может выдержать, когда я хочу смотреть на него...
А я нет?
Я снимаю рубашку и смотрю на него сверху вниз, расстёгивая ремень, открывая брюки и доставая себя.
Его взгляд опускается, и эта грёбаная улыбка падает, когда его глаза задерживаются на мне и скользят по моему торсу.
Я могу выдержать, когда на меня смотрят. Даже когда я не твёрд, я выгляжу хорошо.
Мне просто всё равно, хочет ли он.
Но секунды тикают, тишина между нами заполняет комнату, а он всё ещё рассматривает меня, будто пытаясь запомнить каждую мышцу, каждую вену. Всё, что я замечаю, — это его глаза на мне.
Я могу выдержать, когда на меня смотрят.
Мне просто это не нравится.
Каллум снова встречается со мной взглядом. — Если бы ты мог быть где угодно прямо сейчас, где бы ты был?
Я прищуриваюсь, но прежде чем я успеваю понять, почему он спрашивает, я знаю, где бы я был.
Нигде, кроме как здесь.
С ним на спине и мной, смотрящим вниз.
Тёплая кровь течёт от верхней части тела к ногам, почти заставляя живот парить, и я убираю себя обратно, прежде чем начать возбуждаться. — Ты не будешь веселиться, пока мучаешь Бэй, — цежу я. — Отмени комендантский час. Или нет, мне всё равно.
Я могу делать это каждый день.
Я застёгиваю пуговицы и молнию на брюках и затягиваю ремень. Присев рядом с ним, я обхватываю рукой его горло. — Если какой-нибудь мужчина трахнет тебя или отсосёт тебе, я изобью его до бесчувствия.
Он не колеблется, даже когда я начинаю сжимать его пищевод.
— Ты такой предсказуемый, — бормочет он, прижимаясь к моей руке и приподнимаясь, чтобы заглянуть мне в лицо. — Как думаешь, зачем я привёл сюда своего парня?
Конечно. Всё всегда обо мне.
— Ты знал, что я приду, — говорю я.
— Я хотел посмотреть, придёшь ли.
— А если бы нет?
Он расплывается в улыбке. — Тогда, думаю, я начал бы выяснять, хорош ли ты на самом деле в постели или это была просто моя неопытность.
Поднявшись, я сверлю его взглядом. — Ты узнаешь.
Когда я закончу с тобой.
Тогда ты узнаешь, что я был лучшим, что у тебя было, и ты больше никогда этого не получишь.
— Но тем временем мне всё ещё нужно кое-чему тебя научить, мой юный Нерон. — Схватив рубашку, я снова надеваю её. — Когда мы вернёмся?
Я хочу увидеть Логово.
— В пятницу, — отвечает он, почти не колеблясь перед вызовом. — В этот раз тебе не уйти.
— Я умнее, чем ты думаешь, — снова говорю я. — Ты узнаешь.
Я бросаю его же слова обратно. Я хочу знать, что случилось с Анной-Кэтрин там, и мне всё ещё нужен рычаг.
Ему не удастся поймать меня. Опять.
Отойдя, я направляюсь к палубе. Но останавливаюсь прямо перед раздвижными стеклянными дверями и оглядываюсь на него. — Если бы ты мог быть где угодно прямо сейчас, где бы ты был? — спрашиваю я.
Я не знаю, зачем спрашиваю, но мне никогда не нужны были причины для того, что я делаю.
Он лежит на кухонном полу, глядя в потолок с руками за головой. — В спальне, — говорит он. — Голым с тобой, между прохладных простыней.
Я перестаю дышать на секунду.
Он смотрит на меня. — Всю ночь.
Я сжимаю челюсть, глядя на него всем своим грёбаным телом, жаждущим всего этого. Тёмная каюта. Огромная кровать. Никаких звуков, кроме нас.
И именно поэтому он, блядь, это сказал. Ему нечего терять, давая мне знать, что он хочет меня в своей постели.
— Но тебе никто не нужен, — говорит он. — Правда?
Развернувшись, я бегу по палубе, спускаюсь по трапу и выхожу на причал.
Он проиграет эту войну. Он просто пытается сломать меня любыми средствами, и это не сработает. Потому что он прав. Мне никто не нужен.
И я не пытаюсь строить из себя кого-то другого.
Мне не всё равно на людей — на мою семью, моих друзей, — но случается всякое, и нужно справляться. Люди разочаровывают, предают и умирают. Если твоё существование зависит от того, чтобы тебя любили и нуждались в утешении от других, значит, ты сам для себя мало что значишь, не так ли?
Мой отец совершал ужасные ошибки, чтобы сохранить мою мать, и она дала ему полный контроль. Их история не уникальна. Сколько людей находятся в одном шаге от самоуничтожения из-за разбитого сердца, смерти или предательства?
Единственное утешение во всём этом — даже если Каллум получит то, что, как он думает, хочет, он всё равно не получит меня. Со временем он станет своим отцом, а меня уже давно не будет в Саноа Бэй.
Он женится и погрузится в бесконечный поток благотворительных ужинов, кредитных карт и общения с фальшивыми людьми, которое становится сносным только благодаря мальчикам по вызову, которых он прячет и которым нужны только его деньги, как и его жене и детям.
Моё горло сжимается, глаза наполняются слезами, и я почти падаю, хватаясь за сваю причала, чтобы удержаться.
Я сдерживаю кашель, застрявший в горле, почти задыхаясь. — Какого чёрта? — выдыхаю я.
Его жизнь разворачивается передо мной в голове, и я зажмуриваюсь. Блядь.
Чёрт возьми. Какое мне, блядь, дело? Он получит всё, что заслуживает.
Поспешив к машине сестры, я рывком открываю дверь и забираюсь внутрь. Как только я сажусь, она включает заднюю передачу и вылетает с парковки, направляясь домой.
Я даже не смотрю на неё, делая музыку громче. К счастью, она понимает моё настроение. Я подозреваю, что она спровоцировала меня сегодня вечером с тайными мотивами, не имеющими ничего общего с местью Каллуму Эймсу. Она никогда не была злопамятной. Я имею в виду, она выходит замуж за своего школьного обидчика, ради всего святого.
К тому времени, как мы возвращаемся в дом, грузовик Мейкона уже на месте, и я вижу мерцание костров у бассейна.
Бронко Клэй стоит рядом с моей Супрой.
— Чёрт, — бормочет Лив. — Я думала, она работает допоздна.
Обходя гараж к бассейну, мы слышим крики, ещё до того, как видим, кто там.
— Что нам оставалось делать? — рявкает Мейкон.
Лив и я выходим из-за деревьев и видим Клэй и Крисджен, стоящих по пояс в бассейне, с маргаритами в руках.
— Что угодно, — щебечет Крисджен фальшиво-согласным тоном. — Только не думайте, что мы будем сидеть и грызть ногти, ожидая, все ли вы в безопасности.
Клэй кривится на мою сестру. — Арми сообщил нам, где вы и что вы делаете.
— Ну, это была не моя идея! — говорит Мейкон жене.
— И не стоящее использование вашей ограниченной удачи! — парирует она.
Поднявшись по ступеням, она выходит из бассейна, обходя угол в чёрном купальнике с тонкой верёвкой, зигзагом пересекающей переднюю часть, достаточно тугой, чтобы грудь не выпадала полностью. Капли воды блестят на её загорелой коже.
— О, Боже. — Мейкон оглядывает её с головы до ног, когда она проходит мимо. — Что на тебе?
Её костюм мести, придурок.
Он начинает следовать за ней.
— Не прикасайся, — огрызается она. — Я дуюсь.