Страница 9 из 148
1
Даллас
Мой любимый брат сегодня вышел из тюрьмы. И где он сейчас? Заливает в баре с друзьями? В постели, кончая куда-то, кроме собственной руки, хоть раз?
Нет. Я качаю головой. Он дома, спит как монах в соседней комнате от моих трёх остальных братьев, которые, похоже, тоже потеряли хватку.
Пять мужиков в семье, и только один из них — полноценный, действующий Йегер.
— Он связан? — спрашиваю я друга.
— В полной беспомощности, — отвечает Рип, закрепляя мистера Колдуэлла на стуле где-то позади меня. — Как ты любишь.
Да, люблю.
И мне нравится саркастичный вызов в голосе Рипа — он даёт понять, что полностью на моей стороне.
Я люблю своих друзей почти так же сильно, как свою семью. С Рипом Родригесом за спиной и Тайсоном Аларконом слева от меня я не жалею, что все мои братья дрыхнут дома, с полными животами и довольные своим смирением теперь, когда там появилась женщина. Домашние питомцы.
Тимоти Колдуэлл тяжело дышит, вдыхая и выдыхая воздух.
— У нас есть драгоценности, — говорит он. — И моя машина. Ключи на комоде.
Я стою в ногах его кровати в его же спальне, которая пахнет свежестью и чистотой — ароматами с названиями вроде «белый чай» и «пурпурный шалфей». В моём доме пахнет кожей и резиной, сколько бы свечей ни жгла жена моего брата.
Взявшись за край простыни, я едва заметно тяну её на себя. Миссис Колдуэлл вцепилась в другой конец, прикрываясь им. Лунный свет струится сквозь прозрачные занавески, озаряя её молодую кожу.
— Да, Колдуэлл, — ухмыляюсь я из-под чёрной банданы, закрывающей нижнюю половину лица, глядя на его жену. — У тебя много красивых вещей, правда?
Её голубые глаза смотрят на меня, как у оленя в свете фар. Длинные светлые волосы укрывают обнажённые руки и спину. Прядь падает на левый глаз, пока она смотрит на меня.
Рип подходит справа. Мы втроём смотрим на женщину, которая выглядит так, будто не видела ни одного члена, не то что трёх за одну ночь. Двадцать четыре, может, двадцать пять — она как минимум на два десятка лет младше своего мужа. Бархатистая кожа, ни одной татуировки, шрама или изъяна, который я могу разглядеть. Её точно не ценят по достоинству, этот лысеющий ублюдок.
Впиваясь взглядом, я скольжу глазами по её гладким рукам, по изгибу бедра, выглядывающему из простыни, по тонкой верёвке трусиков, врезающейся в нежную кожу. Сидя на постели со ступнями на матрасе, она застыла с согнутыми и разведёнными под простынёй коленями с той самой секунды, как мы ворвались две минуты назад.
— Пожалуйста, — умоляет Колдуэлл за нашей спиной. — Мои часы. Возьмите.
— Мы не ломбард.
— В сейфе есть немного наличных, — добавляет он.
Я резко дёргаю простыню, вырывая её из её рук. Она дёргается, оглядываясь по сторонам, но помощи нет, и прикрыться больше нечем.
— Но не достаточно? — спрашиваю я её мужа.
Опустив взгляд на её грудь, я вижу, как её соски твердеют и дрожат в такт поверхностному дыханию.
— Надеюсь, что нет, — шутит Тайсон.
Да, есть и другие способы, которыми мы предпочли бы получить оплату сегодня ночью, думаю я, позволяя фантазии завладеть мной.
Прижав ладони к матрасу по бокам, она отворачивается, пока мы трое нависаем над ней, и я не могу не представить себя на её месте. Сидеть на заднице, глядя снизу на мужчину и зная, что ему нравится то, что он видит.
И то, чего он хочет от тебя.
Её пальцы впиваются в простыню, сжимаясь в кулаки, и я чувствую, как мои собственные ногти царапают ткань, будто я — она.
Губы дрожат, и она шепчет:
— Пожалуйста...
Пот остужает мою голую грудь — эта июньская флоридская жара проникает даже в кондиционированный особняк.
— Твой муж в долгу перед Бэй, — объясняю я, хрустя костяшками. — Это твоя плата.
Я слышу, как Рип облизывает губы, а Тайсон наклоняет голову.
Я начинаю расстёгивать ремень.
Её глаза снова расширяются, она качает головой.
— Нет, нет, нет... — всхлипывает она, пытаясь разглядеть за нами мужа. — У нас есть деньги. Мы можем заплатить.
Тайсон обходит кровать слева, Рип — справа.
— Тимоти? — умоляет она мужа.
Дрожь, сбившееся дыхание, напряжённые мышцы бёдер... Боже, она хороша.
И красива. Я сжимаю челюсть, член твердеет так, что хочется сбросить одежду.
Я оборачиваюсь через плечо: её муж сидит со связанными за спиной руками, верёвка обхватывает его туловище и привязывает к стулу.
— Можешь купить себе ещё одну неделю, — даю я ему последний шанс. — Палец или трах?
Он открывает рот, затем переводит взгляд с жены на меня.
— Все трое? — спрашивает он.
Она задерживает дыхание, а я усмехаюсь. Конечно, он предпочтёт обменять её, а не один из своих пальцев.
Он дрожит.
— Вы не сделаете ей больно?
Мой глаз дёргается, хотя я прячу улыбку за банданой — чувство одновременно отвращения и восторга.
Грёбаный кусок дерьма...
Но разве какой-нибудь сент-карменский толстосум поступил бы иначе? Для них их женщины — товар, но, в отличие от элитной недвижимости, они заменяемы.
Она заслуживает настоящего мужчину.
— Тимоти? — скулит она, паника вымывает цвет с её кукольного лица.
Я поворачиваюсь боком, давая ему увидеть её.
— Ты нужна мне, детка, — умоляет он успокаивающим тоном, будто говорит с ребёнком. Его член в чёрных брюках натягивает ткань. — Мне нужно, чтобы ты дала этим парням трахнуть тебя.
Ошеломлённый взгляд ударяет в её глазах, грудь вздрагивает от паники.
«Дать» нам...
Что, блядь, он сделает, если она скажет нет? Остановит нас?
Они нам ничего не «дают».
Ремень расстёгнут, я расстёгиваю брюки, пока Тайсон и Рип тоже открывают ремни.
— Сними трусики, — тихо говорю я, глядя на неё.
Она ахает, отползая назад, но я хватаю её за лодыжку и притягиваю к краю кровати.
Она брыкается, размахивает руками, когда я наклоняюсь и хватаю её.
Миссис Колдуэлл снова отползает, и я опускаю колено на матрас, дёргая её за заднюю часть ног и усаживая на колени.
Я обхватываю её руками.
— Тсс... — шепчу я у самых её губ.
Груди вжимаются в мою грудь, пока она извивается, делая мой член только твёрже от каждого её движения. Я сжимаю хватку, но её почти не удержать — кожа гладкая, как вода, и кажется, что она вот-вот выскользнет из рук.
Но её запах достигает моего носа — цветы и всякая ерунда, и мне нравится, как пахнут такие женщины, потому что с потом их аромат становится только лучше.
Развязав бандану, я даю ей упасть, и смотрю на её милое лицо. Морщинка между бровей смягчается, приподнимается, переходя от страха к... чему-то другому.
Достав из кармана таблетку, я поднимаю белую пилюлю между нами.
— Это поможет тебе расслабиться, — шепчу я, пока тени моих парней приближаются с обеих сторон кровати.
Она переводит взгляд на наркотик, прикусывая нижнюю губу.
Проглотив комок в горле, она снова встречает мой взгляд.
— Тебе не обязательно это делать.
Я слегка улыбаюсь, оценив жест.
Наклонившись, я шепчу:
— Если он будет стыдить тебя за это, я вернусь и отрежу ему руку...