Страница 38 из 148
Повернув голову влево-вправо, я выбегаю из района обратно к школе. Входя на парковку, я оглядываюсь и вижу только машину Каллума. Верхние светильники отражаются на мокром асфальте, моя футболка прилипает к телу, пока я смотрю на окна.
Свет горит в моём классе.
Достав ключи, я бегу, взметая воду, пересекая парковку. Останавливаясь у боковой двери, я отпираю её, ныряю внутрь и закрываю, бегу по коридору, вдоль внутреннего двора. Медленно поворачивая голову влево-вправо, я замечаю, что все двери классов закрыты, а все комнаты остаются тёмными. Двигаясь медленно, оценивая угрозу, я прохожу по коридору и поднимаюсь по лестнице к своему классу. Когда я приближаюсь, я вижу, что свет горит, но когда комната появляется в поле зрения, она пуста. Войдя внутрь, я осматриваю свой стол, ноутбук и каждую книгу, подставку и шкаф — всё, кажется, нетронуто. Я уже собираюсь выйти, оставив свет включённым, как и нашёл, но замечаю, что статуя Сенеки и Нерона исчезла.
Я осматриваю подоконник вверх и вниз. Возможно, один из учеников передвинул её.
Но её нет. Подойдя к окнам, я двигаю книги и смахиваю стопки бумаг на пол, но она пропала.
Я заглядываю за бюст гладиатора, сделанный учеником на керамике в прошлом году, и моё внимание привлекает свет.
Внизу ярко освещён гимнастический зал, прозрачная раздвижная крыша полностью открыта. Дождь льётся внутрь, заливая бассейн.
Моё сердце, кажется, подпрыгивает на два грёбаных дюйма. Отойдя от окна, я медленно поворачиваюсь и выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице и иду к нему.
Хотел бы я сказать, что поступил бы иначе пять лет назад.
Возможно, я бы не дрался с ним, затем не трахал его, затем не дрался с ним снова, но я знаю, что сделал бы то же самое, если бы мог вернуться. Как бы я ни осознавал, что это была моя вина — связываться с семнадцатилетним и играть с его головой, — я знал, что он вернётся когда-нибудь, и я знал, что он захочет размазать меня по земле.
Я надеялся на это. Я ждал этого. Меня не удивляет ничего из того, что происходит прямо сейчас.
Проскользнув через раздевалку, я открываю дверь в бассейн. Каллум стоит у дальнего конца десятидорожкового олимпийского бассейна, и я плыву вдоль первой дорожки, наблюдая за ним, пока приближаюсь.
По обе стороны расположены трибуны, справа — небольшая площадка с мягкой мебелью, и ещё одна в конце бассейна, с плетёными диванами, креслами и столиком.
Блондинка сидит на дальней правой площадке, ноги на журнальном столике, она листает телефон в наушниках.
Каллум, кажется, ничего не замечает, медленно бредёт по пояс в воде, запрокинув голову. Дождь кропит воду вокруг него и капает на лицо, по спине, густыми рябью стекая вдоль позвоночника.
Когда я подхожу к нему, я вижу, что его глаза закрыты, и он выглядит так, будто у него нет забот в мире.
Сняв бейсболку, я швыряю её в бассейн.
Он открывает глаза, наклоняя голову, чтобы увидеть меня. — Мистер Йегер. — Он опускается, окуная волосы в воду и зачёсывая пряди назад. — Принято у учителей быть здесь так поздно?
— Ты пригласил меня своим дурацким комендантским часом, — огрызаюсь я. — Не думай, что я не знаю, что это был ты.
Он поднимает чёрную кепку, плавающую на поверхности, и бросает её обратно на край, затем вылезает из бассейна.
Его чёрные шорты сидят чуть выше середины бедра, открывая мускулистые ноги и каждый изгиб задницы. Когда он идёт за полотенцем, я позволяю себе смотреть, отмечая его узкую талию и мускулистую загорелую кожу с головы до ног.
Грёбаный кусок дерьма…
Он поворачивается, вытирая волосы полотенцем. — Что может делать преподаватель философии за полночь?
— Взрослый может делать всё, что захочет.
Я не обязан ему объяснять.
Но он говорит: — Мистер Эймс.
— Что?
Наклонившись, он берёт виноградину и отправляет её в рот. — Здесь ты будешь обращаться ко мне как к мистеру Эймсу.
Я выпрямляюсь, почти задыхаясь от его грёбаного эго. Ещё одно напоминание, что мою зарплату оплачивают щедрые спонсоры этой школы.
Я бросаю взгляд на девушку, но смотрю дважды. Эми Чандлер, бывшая школьная подруга Клэй и Крисджен, покачивает ногой в такт музыке, халат сполз с её плеча, отсюда видны только бретельки бикини.
Знает ли он, что я трахал её?
Бьюсь об заклад, знает. Кажется, он хорошо осведомлён.
— Комендантский час не неразумен. — Он бросает полотенце, говоря спокойно, будто я действительно просто учитель, а он мой начальник. — В прошлые годы у нас были кражи, и это защищает всех от погоды и пустые дома от грабителей. — Он садится на диван, лицом ко мне, добавляя лёд в стакан. — Тебя это не должно беспокоить, так далеко в Саноа Бэй.
Я делаю шаг ближе, понижая голос. — Что будет, если нас поймают здесь после окончания работы?
— Ну, что происходит с любым, кто нарушает закон? — Он смотрит на меня снизу вверх, пока зачерпывает какую-то зелёную порошкообразную дрянь и добавляет её в ледяную воду. — Неизвестно, как долго ты просидишь в тюрьме, учитывая, что судья Конрой в отпуске на несколько недель.
Он размешивает жидкость, смешивая её, и смотрит на меня, отпивая.
Я удерживаю себя от того, чтобы схватить его и впечатать в грёбаный кафель.
Не в силах скрыть отвращение, искривляющее мои губы, я стягиваю промокшую футболку и сжимаю её обоими кулаками, выжимая воду на край бассейна.
— Некоторые из наших людей работают допоздна в Сент-Кармен, — говорю я ему, наклоняясь и поднимая кепку. Надев её козырьком назад, я поднимаю на него глаза. — Мистер Эймс.
— Тогда пусть спят в кроватях, в которых они работали.
Ублюдок. Рванув вперёд, я сокращаю расстояние между нами и сжимаю его грёбаную шею, прижимая к спинке дивана.
Он даже не вздрагивает.
Он не смеётся надо мной и не сопротивляется, просто поднимает глаза и впивается в меня взглядом. — Офицер Грейди? — говорит он.
Я сужаю взгляд.
— Да, — слышу я чей-то голос.
Я поворачиваю голову на звук, наконец замечая телефон, лежащий на боковом столике.
Грудь Каллума вздымается и опускается в ровном ритме, он опёрся руками на спинку дивана, голос даже не дрогнул. — Как идёт сегодня вечером? — спрашивает он мужчину.
Коп слушал всё это время?
— Мы поймали двоих, — говорит он Каллуму по громкой связи. — Мистер Сантос и мистер Торрес.
Чёрт возьми. Это наши ударники, самые близкие к друзьям, что есть у Мейкона.
Каллум видит мою панику, какой бы незначительной она ни была. Дрожь в груди, напряжение в челюсти… Его рот не шевелится, но он улыбается. Я вижу это в его глазах.
— Я тебе нужен? — спрашивает его Грейди.
— Будь на связи, — инструктирует Каллум, его взгляд опускается на мой рот. — Там ещё есть нарушители закона, и им в конце концов придётся вернуться домой.
Я отталкиваюсь, вставая прямо. Ублюдок.
Он тянет руку к телефону. — Я поставлю тебя на беззвучный режим на минутку, хорошо?
— Хорошо.
Каллум касается экрана и возвращает внимание ко мне.
— Это из-за Айрона? — спрашиваю я. — Он только что отсидел почти четыре года. Ты правда думаешь, что он станет рисковать?
Мы все делали глупости в те времена. Даже Каллум Эймс.
Но мы никогда ничего не крали из их грёбаных домов. Может быть, машину. Лодку. Но и всё.