Страница 31 из 148
Я еду за Трейсом, врубая кондиционер на максимум и натягивая козырёк кепки пониже.
Через мгновение приходит конференц-звонок, и я нажимаю ответить. Все убавляют радио, пока мы соединяемся.
— Не понимаю, почему Рип и Тайсон не могли встретить нас на месте, — бурчу я. — Я работаю днём. Мне не нужно таскать коробки. Мне через шесть часов вставать.
— Нам всем через шесть часов вставать, — замечает Мэйкон.
Но это неправда. Бар Трейса открывается только к обеду, Айрон ещё не вернулся к работе, и где, чёрт возьми, Лив? Клянусь, Мэйкон позволяет ей скользить по жизни, не прилагая усилий. Он всё ещё чувствует вину за то, что однажды отшлёпал её, когда ей было десять.
— Почти утешительно, что ты всё так же ворчишь, — шутит Айрон.
— Какой совет дал бы тебе преподаватель философии по этому поводу? — спрашивает Арми.
— Что мои недостатки неизбежны, а также являются мощными возможностями для роста и обучения, — отвечаю я.
По телефону прокатывается волна смеха, и я переключаюсь на повышенную передачу, когда Трейс ускоряется.
Люди полагают, что раз я преподаю великих, то и подражаю им. Искатель истины и разума, как Сократ. Дисциплинированный, как Платон. Логичный, как Аристотель. Стоик, как Марк Аврелий. Сохранять перспективу, ожидать неожиданного и беспокоиться лишь о том, что можно контролировать. Но в душе я гедонист. Делаю то, что приятно, и избегаю боли. В конце концов, для чего все эти уроки? Кто-нибудь из нас изменит мир? Серьёзно? Будем жить вечно? Нас наградят за все страдания? Мы встретим Бога?
Жизнь — лишь нить захватывающих дух мгновений, и я делаю всё самое простое и быстрое, чтобы добраться до следующего.
Наклоняю голову, хрущу шеей и отгоняю ту часть себя, что знает: я несу чушь. Студенту я бы никогда не посоветовал так жить.
Грузовик подпрыгивает на выбоине, вода разлетается в стороны. Эти дороги мы заасфальтировали четыре года назад, но климату и жизни почти на уровне моря не нужно много времени, чтобы износить улицы, дома, машины и почти всё остальное.
Ещё минута — и мы пересекаем пути, и почти сразу пейзаж меняется. Кустарник справа от дороги подстрижен на десять футов от обочины, а впереди появляются светящиеся вывески с винтажными морскими сценами, объявляющие главную улицу Сент-Кармена. Тусклые светоотражающие буквы, складывающиеся в слово POLICE на внедорожнике Арми, виднеются справа, и он выезжает, заметив нас. Ускоряясь впереди, он расчищает путь, но старается не держаться слишком близко, чтобы не выглядеть так, будто он с нами.
Но когда мы катим по центру города, я на секунду перестаю дышать: накатывает то странное ощущение, будто ты вышел на сцену как лёгкая мишень, и все взгляды устремлены на тебя.
Почти полночь. Большинство заведений закрыто — и сейчас не сезон, — но всё равно что-то не так. Немного темнее, немного пустыннее, меньше машин… Не знаю.
Даже те двое парней, что любят гонять по пустым улицам на скейтбордах — в дождь и в солнце, — не появляются. Ни грузовиков с лодками, возвращающихся после долгого дня рыбалки. Ни официантов или барменов, идущих к машинам после поздней смены.
— Что-то не так, — говорю я громко.
Я уже говорил это Айрону и Трейсу, и они знают меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я не из паникующих.
Думаю, вечеринка на этот раз будет в Сент-Кармене.
Я сглатываю.
— Да-а-а, — выдыхает Трейс. — Я тоже это чувствую.
Я слегка отпускаю газ. Нам нужно разворачиваться.
— А, чёрт! — кричит Арми.
Я начинаю тормозить, но мы не можем просто остановиться! Главная улица — старейшая часть города, дорога узкая, а эти грузовики — танки.
— Что случилось? — рычит Мэйкон.
— Сукин сын, — рявкает Арми. — Стой! Перестань ехать!
— Какого чёрта? — бормочет Трейс, и я вижу, как он сворачивает направо и следует за Арми, который огибает круг впереди и останавливается на другой стороне тёмной улицы, у густого леса.
— Останавливайтесь! — приказывает Арми. — Глушите грузовики! Быстро!
— Арми? — рявкает Айрон. — Что такое?
Я пристраиваюсь за Трейсом, Мэйкон с Айроном — за мной, а Сантос и Торрес быстро встают в конец колонны.
Выключаю фары, все следуют примеру.
— Говори, — торопит Мэйкон.
Но в следующее мгновение из телефона раздаётся пронзительный сигнал, и его эхом повторяют телефоны братьев.
Хватаю телефон, смахиваю.
— Что, чёрт возьми, происходит?
— Экстренное беспроводное оповещение для Сент-Кармена, — читает нам Арми, пока мы пялимся в те же строки на своих экранах. — Ожидаются сильные летние штормы. Порывы ветра до восьмидесяти миль в час и выше. Комендантский час действует с полуночи до шести утра до…
И я читаю слово, которое Арми слишком ошеломлён, чтобы произнести, а сердце бьётся в груди как колокол. Октябрь.
— Какого хрена? — кричит Айрон. — Октябрь?
— Каждый день? — спрашивает Трейс. — Или только во время штормов?
— Это что, блядь, шутка? — добавляет Сантос с заднего плана.
Комендантский час. Почему Сент-Кармен запирает своих граждан после полуночи? Что это за чёрт?
— Эта погода — ничто, чего мы не видели тысячу раз! — продолжает Трейс. — Комендантский час? Серьёзно?
Для урагана комендантский час — не редкость, но мы даже близко к сезону, и настолько серьёзные штормы вряд ли придут раньше августа. Сейчас середина июня! Это должно быть ошибкой.
— И что? — напираю я. — Никто не может находиться на улице посреди ночи на этой стороне путей?
Но Арми не отвечает; все просто переваривают, зачем это делается и что нам с этим делать.
Мэйкон не проронил ни слова.
Трейс едет домой из бара после двух ночи. Фильм Лив снимают в любое время суток.
Я иногда работаю в классе по ночам.
Люблю заказывать позднюю еду на вынос у Цимбалины.
— Что будет, если нас поймают после комендантского часа? — спрашиваю я, адресуя вопрос в основном Арми.
Нас арестуют?
В смысле, я тоже люблю трахаться по ночам, и иногда мне нравится делать это в Сент-Кармене.
Но я выдыхаю, наконец осознавая.
Мы перевозим спиртное по ночам…
Твою мать. Вот что он имел в виду. Его вечеринка будет в Сент-Кармене сегодня. Если бы он знал, что мы едем с грузом, он бы нас остановил, но он точно нас подозревает и понимал, что сегодня — начало выдворения нас обратно на нашу сторону путей.
— Блядь! — шепчет Арми. — Погасите экраны! Ложитесь!
Отстёгиваю ремень и пригибаюсь к сиденью, прижимая телефон к груди, чтобы спрятать свет.
Пульс зашкаливает, кровь разогревает всё тело, а в животе чувство свободного падения.
И в этом есть что-то приятное.
Тяжело дышу, огонь медленно покрывает всё под кожей, спускаясь в джинсы, и я моргаю. Опускаю руку, поправляю член, сжимая твердеющий ствол, а на губах начинает растягиваться улыбка.
Я думал, он будет донимать меня, когда вернётся. Всё всегда сводилось ко мне, но нет.
Он пришёл за всеми.
Это может оказаться даже весело. Его фантазия всё ещё впечатляет.
— Что теперь? — выдыхает Трейс, будто проезжающие снаружи копы могут нас услышать. — Мы возим груз по ночам. Что, чёрт возьми, нам теперь делать?
Я знаю одно: истории в нашей семье всегда забавные, но только потому, что мы выбрались живыми. Если бы нет — мы бы их не рассказывали.