Страница 134 из 148
Ночи в «Комнате Вульфа» станут более оживлёнными, когда все вернутся в город, но мы готовы отслеживать, кто входит и выходит, через камеры. Если они будут играть по правилам — и с людьми своего возраста, блядь, — проблем не будет.
Мы с Каллумом играем дома, но жители видят нас вместе и знают. Я не сомневаюсь, что мы предмет сплетен, но Джером Уотсон и Винсент Лоу, к удивлению, ведут себя спокойно. Они оба были заняты всё лето с Каллумом, работая над планом расширения Мэримаунт.
Наряду с финансами и инвестициями Каллум расширил свои интересы на девелопмент недвижимости и консультирование Бэй по вопросам преумножения состояния.
Мы все устроились на работу и строим планы на будущее.
Последние «инструкции» Мейкона снова проносятся в моей голове, и я качаю головой.
По-детски...
Мы с Каллумом вместе два месяца. Не могу ли я просто наслаждаться тем, как он пьёт кофе и мочит ли он зубную щётку до или после нанесения пасты, прежде чем втянуть нас во что-то ещё?
Я прищуриваюсь, однако, жалея, что мне не всё равно, что могут говорить люди. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я временный.
Моё сердце начинает биться быстрее, когда я вспоминаю нас в постели сегодня утром, и я чувствую это в животе. Ещё темно, между простыней, его тело на мне, его губы на моих.
Я не временный.
Он не временный для меня.
Блядь.
Я въезжаю в ворота и паркуюсь рядом с M3 Каллума, спешу к двери, хотя запах гриля из соседнего двора щекочет нос.
Войдя внутрь, я вижу, что дом темнее обычного, люстра над головой приглушена до мягкого свечения. Проходя мимо пустой кухни, я замечаю тени от телевизора, движущиеся по стене, и направляюсь в гостиную. Каллум сидит на одном из диванов, положив ногу на колено, и смотрит на выключенный звук телевизора, где идёт один из фильмов о Бэтмене, которые Анна-Кэтрин смотрит в последнее время. Её голова лежит у него на коленях, его рука на её руке, глаза закрыты.
Она одета в свой последний стиль — широкие брюки, но превращённые в шорты, жилет в тон и короткую белую блузку с воротничком Питера Пэна. Она дополнила образ очками в тёмной оправе и красной помадой, как будто она суперсыщик из Готэма 1930-х.
Я вхожу в комнату, он поднимает голову, когда я обхожу диван и наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в лицо. Глаза закрыты, дыхание ровное, она крепко спит в половине девятого.
Каллум запрокидывает голову. Я целую его, и по моему телу бегут мурашки, когда он заканчивает поцелуй лёгким прикосновением к уголку моих губ. Как только он понял, что я реагирую каждый раз, когда он так делает, он теперь делает это постоянно.
Я кладу руки на спинку дивана, наклоняясь, и всё внутри меня чувствуется таким лёгким. Таким хорошим.
Я люблю возвращаться домой к этому.
— Я скучал по тебе, — говорю я.
Но его брови слегка хмурятся; он забавляется, но в замешательстве. — Почему ты улыбаешься?
Разве? Я просто смеюсь, пытаясь понять, как подойти к этому.
— Как прошло семейное собрание? — спрашивает он, когда я не отвечаю. — Я уже могу прийти?
Мейкон допускает только членов семьи, а Клэй уже достаточно долго рядом, чтобы доказать свою преданность.
— Он хочет, чтобы мы переехали в дом, — говорю я ему, не в силах сдержать улыбку.
— Мейкон хочет, чтобы мы все жили в доме? — спрашивает он. — Блядь, нет.
— Я то же сказал.
— То есть не то чтобы мы могли заниматься этим где угодно.
Вот именно.
У нас там есть место. У меня всё ещё есть комната, и у Анны-Кэтрин своя. Мы остаёмся там, когда устраиваем вечеринки, уличные праздники или проводим весь день на пляже и хотим продолжать наслаждаться семьёй.
Но для повседневной жизни? Я не могу быть ограничен своей спальней для секса.
Я наклоняюсь для ещё одного поцелуя. — Мне нравится наше уединение, — шепчу я.
Его губы встречаются с моими, глаза смягчаются, когда я отстраняюсь. — Я рад, что тебе здесь нравится.
— Ну, я этого не говорил. — Я оглядываюсь на всю эту белизну, любуясь только его экземпляром «О краткости жизни» и статуей Сенеки и Нерона, стоящими вместе на каминной полке. — Здесь довольно стерильно. Ты что-то имеешь против цвета?
— Можешь делать что хочешь.
— О, не я, — говорю я. — Я думал, позволю Крисджен и Арасели повеселиться с этим.
Он задумывается, и возможно, это была плохая идея — предлагать женщине, с которой я спал, украшать наш дом, но он просто смотрит на сестру. — Анна-Кэтрин. — Он гладит её волосы. — Дай ей волю.
Бог знает, во что она превратит это место. В Уэйн-Мэнор? В Зимний дворец?
Но я киваю. — Ей бы это понравилось.
Она стала очень занятой в последнее время. Помогает в школе, обедает с Лив и Клэй, помогает Крисджен и Арасели пополнять новую библиотеку в Бэй, и она должна устроиться на работу с частичной занятостью в кинотеатре, когда он откроется.
А теперь — украшение.
Я замолкаю на мгновение, думая об одной вещи, которую я действительно хочу в этом доме. — Я хочу наши фотографии, — говорю я ему.
— Как парные фото?
Я почти смеюсь, его лицо искажается от неверия.
— Нет, просто... — Я не знаю, что пытаюсь сказать.
Я хочу хорошие моменты и воспоминания, вещи, на которые можно смотреть и которые напоминают нам в плохие дни, как хорошо это чувствуется. Я хочу его, меня, Анну-Кэтрин и мою семью, и...
И я хочу...
— Я хочу, чтобы моё, блядь, сердце было на стенах, — говорю я ему. — Хорошо?
Я хочу, чтобы все знали, что здесь я хочу быть, что здесь живут, и я хочу...
Больше. Я хочу видеть его с ребёнком на руках.
Встретившись с ним взглядом, я слишком боюсь сказать это. — Ты понимаешь, что я имею в виду?
Он изучает меня, тишина затягивается, пока он видит, насколько я серьёзен.
— Детей? — тихо спрашивает он.
Я улыбаюсь. — Не сегодня, но да. — Я ищу в его глазах. — А ты?
И сразу же он показывает три пальца.
Моя улыбка становится шире. Я думал о двух — одном от меня и одном от него, — но ему не придётся меня уговаривать. Я сделаю всё, что он захочет.
Глядя на него и думая о том, как он будет отцом, он мгновенно становится ещё горячее, если это вообще возможно, и моё тело теплеет.
Он вдыхает. — Ты вкусно пахнешь.
Да, я закончил говорить. Мы идём в постель.
— Давай отнесём её наверх, — говорю я.
Обойдя диван, я поднимаю её, она шевелится. Открыв глаза, она видит меня и сразу закрывает их снова, расслабляясь на моём плече.
Каллум следует за мной наверх. — Твоя мачеха всё ещё в Палм-Бич?
— Если Анна-Кэтрин хочет остаться здесь, она хочет быть рядом, — объясняет он. — Она обустраивает квартиру.
Это хорошо. Ава любит её, и я знаю, что она хочет шанса быть хорошей для неё. Она подвела её, но посмотрим, что будет теперь, когда они обе свободны. Я рад, что она не пытается вырвать Анну-Кэтрин отсюда. Её дочь стала довольно самостоятельной — заказывает такси, заводит друзей, устраивается на работу. Она начинает расцветать, особенно под руководством нового врача, которого порекомендовал Мейкон. Между моей семьёй, Каллумом и Авой мы следим, чтобы она посещала все приёмы.
Мы укладываем её в постель и выходим из комнаты, направляясь в свою.