Страница 34 из 42
Глава 9
— Горай? — я вдавил телефон в ухо, перекрикивая шипение помех. — Горай, это ты? Живой?
— Док, — голос в трубке был хриплый, словно его обладатель давно не спал и не пил, но это, без всякого сомнения, был его голос. — Тише говори. Тут стены тонкие, уши на каждом углу.
У меня отлегло от сердца так резко, что я едва не сел прямо на бордюр. Целые сутки я хоронил парня во всех возможных подробностях, накручивал себе бетон, стимуляторы, а он просто отвечал шёпотом, потому что рядом ходила охрана.
— Я уж тебя мысленно похоронил, — сказал я, понизив голос вслед за ним. — Думал, накачали дрянью и закатали в фундамент. Что у тебя там со связью приключилось?
— Ничего не приключилось. Так и задумано, — Артур говорил коротко, экономя и слова, и дыхание. — Меня взяли разнорабочим. Таскаю клетки, мою полы, выношу за бойцами. Дали койку в подсобке, кормят баландой. Связь тут глушат нарочно, телефон ловит через раз, и то по ночам, когда дежурит сонная смена. Я считаю. Охрану, входы, расписание, кто откуда возит зверей и кому потом сбывает. Срисовываю понемногу схемы, держу в голове. Закончу разведку, выйду и всё выложу. Раньше нельзя, спугну.
— Геройствовать не вздумай. Ты наблюдатель. Считаешь и уходишь. Никаких драк и подвигов. Усвоил?
— Усвоил, док. Не маленький, — в трубке коротко, сухо хмыкнуло. — Яйцо как? В порядке?
— В полном, — я невольно улыбнулся в темноту. — Вылупился твой дракон. Сидит в стационаре, ест за троих, спит без задних лап. Здоровёхонек.
Артур помолчал, и в этом молчании уместилось больше, чем он сказал бы словами. Я знал, чего ему стоило это яйцо и что он на него поставил. Дракон был его ставкой против всей синдикатской машины, и теперь ставка дышала и росла под кварцевым куполом в моём стационаре.
— Ох, хотелось, чтобы при мне конечно. Волнительный момент, всё такое. Но и так хорошо, — выдохнул он наконец. — Значит, не зря всё. Ладно, Док, мне пора, смена идёт. Я на связи, но звонить часто не выйдет. Не теряй.
И отбился, не дожидаясь ответа.
Я стоял с погасшим телефоном в руке, слушая, как капает с водостоков в сырую темноту. Парень держал ситуацию за горло, как держал всё, за что брался. Камень, давивший мне на плечи целые сутки, скатился и рухнул куда-то под ноги. Можно было идти домой и наконец-то выспаться по-человечески.
Дома меня встретила записка, прилепленная к холодильнику: «Ушёл к Светке, буду поздно. Не жди, Лис. К.». Кирилла, стало быть, к ужину можно было не ждать, это устраивало меня как нельзя лучше. Сожитель из брата Олеси вышел спокойный, продавал себе целыми днями телефоны в своём магазине электроники и тихо приходил домой.
Я сунул нос в шкаф и обнаружил неприятное. Чистых белых футболок не осталось. Халаты, в которых я хожу по клинике, тоже подошли к концу, последний болтался на мне второй день и просился в стирку. Откладывать было некуда, утром я обязан явиться к пациентам в свежем, а не в позавчерашнем, иначе какой из меня светило.
Я сгрёб в охапку всё бельё, какое нашёл, затолкал в барабан стиральной машинки, отмерил порошок на глаз и с чувством выполненного долга ткнул кнопку пуска.
Машинка молчала.
Я ткнул ещё раз. Покрутил ручку программ туда-сюда. Нажал на всё, что в принципе нажималось. Агрегат пискнул, мигнул лампочкой и снова впал в гордое молчание, набирать воду категорически отказываясь.
Внутри меня поднялся инстинкт мужика, у которого забарахлила техника. Разум воззвал было к логике и к инструкции, которая наверняка валялась где-то в тумбочке, но руки решили вопрос своим, проверенным способом, я легонько хлопнул ладонью по белому боку машинки и процедил сквозь зубы.
— Да чтоб тебя, шайтан-машина. Работай, кому говорю.
— Вот только драться с ней не надо, — раздался от двери знакомый голос. Я обернулся. В дверях ванной стояла Олеся, и от одного её вида в груди у меня потеплело. — Машинка, она ведь как любая девочка. Любит ласку и правильный подход, а не кулаки.
Была она в домашнем. Простая футболка, мягкие штаны, волосы убраны в небрежный пучок, ни следа косметики. Именно такой, она нравилась мне до полного неприличия. Как она подошла, я не слышал.
— Машинка решила плести против меня заговор, — пожаловался я, отступая в сторону. — Пищит, а воду не даёт. Принципиальная попалась.
— Можно гляну? — Олеся уже шагнула вперёд.
Ванная у нас тесная, развернуться двоим негде. Я отступил, но недалеко и Олеся, протискиваясь к машинке, скользнула мимо меня вплотную, бедром по бедру. От этого короткого касания по мне прошёл разряд, какого ни одна машинка не выдала бы и при коротком замыкании. Она сделала вид, что ничего не заметила. Я сделал вид, что ей поверил.
— Так, что тут у нас, — она присела, прищурилась на панель и фыркнула. — Михаил Алексеевич, светило фамтехники. У тебя блокировка от детей включена. Видишь, замочек горит в углу?
Она нажала две кнопки разом, подержала, и машинка загудела, набирая воду.
— Вот и всё. Вода пошла.
— Волшебница, — сказал я честно.
Олеся выпрямилась и обернулась она прямо мне в руки, потому что отступать дальше мне было некуда, да я и не собирался. Мы стояли непозволительно близко, так близко, что я различал крохотную родинку у неё над верхней губой и чувствовал её дыхание. Она не отстранилась. Только подняла на меня глаза и улыбнулась.
Старик во мне ещё бубнил что-то благоразумное про брата, который может вот вот прийти, про неудачно выбранный момент. Молодое тело его уже не слушало.
Я обнял её, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй вышел голодным, копившимся неделями, без капли вежливой нежности. Олеся ответила тем же, обхватила меня за шею, привстала на цыпочки.
Машинка под боком набирала обороты, гудела, подрагивала всем корпусом, и эта мелкая дрожь шла через кафель, через нас, добавляя в кровь чего-то совсем уже хмельного. Я подхватил Олесю под бёдра, приподнял, она ахнула мне в губы и обхватила меня ногами.
Я усадил её на крышку гудящей машинки, на тёплую вибрирующую поверхность. Ладони мои легли ей на колени и поползли выше, под задравшийся край футболки, к тёплой коже на пояснице. Олеся выгнулась навстречу, притянула меня ближе, и дыхание у неё сделалось рваным. Я перестал слышать что бы то ни было, кроме гула воды и собственного пульса в ушах.
А зря перестал.
В коридоре отчётливо хлопнула входная дверь.
— Кхм. Кхм-кхм! — раздался из прихожей преувеличенно бодрый голос Кирилла. — Я дома! Чайник вот хочу поставить! Кому чаю, сейчас закипит!