Страница 28 из 42
Хамелеон спикировал на спинку стула, перетёк цветом под дерево, оттолкнулся и метнулся прямо на Денисова, который как раз поднимался с пола. Зверь приземлился ему на плечо, на белый халат, и мгновенно сделался белым сам, слившись с тканью так, что остались видны только вращающиеся глаза, плывущие по халату двумя бешеными бусинами.
— Снимите! Снимите его! — Денисов завертелся волчком, не смея коснуться зверя руками.
Я подскочил, замахнулся сачком, Денисов в ужасе пригнулся, хамелеон спорхнул с его плеча, и сачок со свистом прошёлся по пустому халату.
Зелёная клякса метнулась через всю приёмную и села мне на грудь, на мой собственный халат, и тут же стала белой. Я скосил глаза вниз и не увидел ничего, кроме двух вращающихся бусин, плывущих по моей груди.
— На тебе сидит, командир! — заорал с потолка Феликс, для которого вся эта погоня была явно лучшим зрелищем за месяц. — Сам себя лови! Вот она, диалектика, угнетатель и угнетённый в одном халате!
Я хлопнул себя ладонью по груди, но зверь уже спорхнул. Звонкую оплеуху я отвесил самому себе.
— Окно! Дверь! Всё закрыть! — командовал я, разворачиваясь следом за зелёной молнией. — Ксюша, к двери, чтоб не…
Колокольчик звякнул.
Входная дверь распахнулась, и на пороге возникла дама. Породистая, ухоженная, в светлом пальто, с гладкой укладкой и тонкой папкой документов под мышкой, она вступила в приёмную неторопливо, повела взглядом по щербатым стульям и прейскуранту на стене и чуть приподняла подбородок.
На сгибе локтя у неё восседал белоснежный пудель, подстриженный, как с обложки, в стразовом ошейнике ценой в мою недельную выручку. Дама открыла было рот, чтобы представиться и осеклась.
Прямо на неё, через всю приёмную, летел переливающийся крылатый монстр, меняющий цвет на лету. За монстром гнался растрёпанный парень в халате с сачком. Сбоку барахтался в луже воды второй парень со шваброй. Третий, в задравшемся халате, поднимался с четверенек. С потолка орала белая сова про классовых врагов.
Дама застыла. Пудель на её руке тоненько, обморочно взвизгнул и попытался зарыться ей под мышку. Та инстинктивно сделала два шага назад выходя из пет-пункта и глядя на происходящее удивленными глазами.
— Простите!!! — Ксюша возникла из ниоткуда, метнулась к двери и захлопнула её прямо перед носом ошарашенной гостьи, едва не прищемив хамелеону хвост.
Зверь, не ожидавший внезапной стены, влетел в захлопнутую дверь, отскочил от неё, как мяч, потерял на миг скорость, направление и оглушенный завис в воздухе, разворачиваясь, выбирая новый курс.
Этого мига мне хватило.
Я прыгнул вперёд и накрыл его сачком прямо в воздухе, у самого пола, прижал обруч к линолеуму всем весом, навалился. Зверь забился в сетке, заскрёб лапами, замолотил крыльями, но сачок держал крепко.
— Попался, — выдохнул я, придавливая обруч к полу обеими руками. — Попался, летун недоделанный. Отлетался.
И тут хамелеон в сетке перестал биться.
Он обмяк, поднял на меня свои огромные шарообразные глаза, и в них стоял человеческий, осмысленный ужас, какого у зверя быть не может. По спине у меня пополз холодок. Зверь открыл пасть.
И заорал.
Заорал во весь голос, человеческим, ясным, захлёбывающимся от ужаса голосом:
— Пустите! Пустите, ироды! Демоны! Убийцы! А-а-а, помогите, люди добрые, убива-а-ают!!!