Халва в шоколаде

Глава 3

Море света, шум, музыка, вспышки, хлопки, вскрики и выкрики, детский плач и хохот обступили Машу со всех сторон. Словно в фильме, поставленном на стремительную перемотку, перед ее глазами в случайно образовывавшихся прогалинах между людьми мелькали прилавки, витрины и стенды с игрушками. Нагнулась какая-то толстая женщина, открыв едва поспевающей за Бабушкой Маше ряд восхитительных кукольных красавиц с длинными разноцветными волосами. Маша только стала притормаживать, чтобы полюбоваться ими, но толстая женщина разогнулась, а Бабушка резко свернула, больно дернув ее за руку.

В результате этого внезапного виража Маша буквально носом уткнулась в целый игрушечный дом. Причем на каждом этаже этого фантастического строения были уютнейшие комнатки с красивыми резными деревянными кроватками, столиками, шкафчиками и даже гардинами на окнах! Высокая, элегантно одетая, улыбающаяся девушка, стоявшая рядом с этим великолепием, заметив Машин восхищенный взгляд, только нагнулась к ней, желая что-то спросить, как Бабушка опять резко свернула, и Маша с размаху влетела в какого-то мальчика. Мальчик от изумления открыл было рот, чтобы заплакать, но не успел, потому что откуда-то сверху, видимо, из родительских рук, на него опустилась коробка с какой-то игрушкой – с какой, Маша, конечно же, не успела рассмотреть, потому что эту картинку ей мгновенно заслонил проходивший мимо мужчина.

«Денег нет!», «Никаких купи!» – о, Маша очень хорошо знала, что это такое. Как часто она слышала от Бабушки эти слова! И как обрубали они для Маши самые светлые ее мечты и желания!

Вот, например, этим летом! Этим самым последним летом, когда они отдыхали с Бабушкой на даче у Тети Вали. У давней-давней Бабушкиной приятельницы, которая со смерти мужа совсем забросила свой дом, потому что в нем все было сделано руками покойного Дяди Сережи – между прочим, бывшего капитана дальнего плавания! То, что она осталась одна, без него, настолько подкосило Тетю Валю, настолько все на этой даче напоминало ей об умершем муже, что сама она туда больше ездить не могла. Но чтобы дом жил, не стоял пустым, каждый год предоставляла Бабушке с Машей ключи от него аж с мая по август. Так вот именно там, в это последнее предшкольное лето, окончательно стало понятно: Бабушка совершенно не считается с тем, что Машина жизнь просто не имеет смысла без ряда важнейших вещей, необходимость которых взрослые осознать просто не в состоянии.

Вот ведь взять перочинный ножик! Им же можно делать столько разных дел: обстругивать прутики, играть в «земельку», срезать грибы в лесу или мгновенно, чтоб Бабушка не заметила, отхватывать кусок колбасы в холодильнике. Ну, вот как, скажите, было жить Маше без складного перочинного ножика? Особенно если у него еще и красивейшая перламутровая ручка?

Но у Бабушки находились деньги на что угодно ненужное! Ну, буквально на все, что было в маленьком поселковом магазинчике, где под вывеской «Продукты» продавались не только масло, колбаса, сыр и вкуснейший, всегда теплый хлеб, хрустящую, крепкую корочку которого Маше позволялось обгрызть по дороге, но и лампочки, и стиральный порошок, и кастрюльки с тазами, и швабры, и даже черные глянцевые калоши, забавно бликующие в косом солнечном луче из окна. Вся эта дребедень с каждым походом за продуктами плавно перекочевывала на Тети-Валину дачу: в кастрюльке Бабушка варила Маше ненавистную манную кашу, в тазу стирала и мыла саму Машу, шваброй терла пол и гоняла соседского ворюгу-кота, а в калошах Бабушка шествовала по огороду. И никогда этих проклятых денег не хватало ни на карандаши, ни на ручки, ни на крохотные блокнотики с яркими картинками на обложках, ни на роботов, ни на машинки, ни на жвачки с их восхитительными вкладышами, которые тогда в их детской компании были целым капиталом… Но, главное, денег никогда не было на этот самый, такой необходимый, снящийся Маше ночами перочинный ножичек.

– Бабуль, купи мне ножик перочинный… ну купи, Бабуль…

А Бабушка – как всегда – ни в какую:

– Не куплю. Даже не проси! Ножи не игрушки! Детям их не покупают.

На самом деле это была неправда. Такой же ножик с прекрасным витым, туго отгибающимся штопором, только с уже облупившейся перламутровой ручкой, был у соседского Лешки. И подарил его Лешке не кто-нибудь, а его собственный папа! Но этот яркий пример Бабушку почему-то совершенно не убеждал.

Вот и получилось, что, поскольку Бабушка не покупала Маше такой же новый, оставалось только пробовать заполучить старый Лешкин. Но для этого нужно было иметь оборотный капитал, для приобретения которого, опять же, нужны были… деньги, которых никогда не было. И Маша тогда впервые задумалась сразу о двух важных вещах. Сперва о том, почему у одних родителей всегда есть деньги и они покупают своим детям буквально все, что те захотят, а у других денег никогда нет? А затем о том, где же эти родители берут много денег, если всегда жалуются на то, что на работе их так мало выдают?

К тому же сами деньги оказались для Маши вещью малопостижимой. Потому что они были какие-то разные. Их надо было и отдавать продавцу, и зачем-то забирать у продавца… А иногда этого отчего-то не требовалось. Поэтому в самый первый раз, когда Бабушка отправила Машу в магазин одну, она с ними тут же намудрила.

В одно прекрасное дачное утро, когда, как говорится, ничто не предвещало беды, Бабушка сказала:

– Машуль, слетай-ка в магазин за хлебом, вчера его не было, обещали сегодня утром завезти. Заодно и соли прихвати.

Маша еще никогда не ходила в магазин одна. Под руководством Бабушки продавцу деньги протягивала, было такое. А так чтоб самой прийти, встать у прилавка, сказать: «Дайте, пожалуйста, хлеба и соли!..» – это отчего-то показалось Маше страшным. Вот каким, например, голосом надо говорить – громким или не очень? А вдруг не услышат, ведь Машу еще не совсем хорошо видно из-за прилавка.

– Бабуль, а почему ты сама не сходишь?

Бабушка неожиданно рассердилась:

– Я нам завтрак готовлю, ты не видишь?

– Ну, мы и без хлеба позавтракаем! – выкручивалась Маша. – А потом вместе сходим.

– Ты со мной вместе до седых волос ходить будешь? – пробурчала Бабушка. – Надо привыкать быть самостоятельной. Ты этой осенью идешь в школу.

И пришлось собираться в магазин.

– Не потеряй, пожалуйста! – Бабушка вручила Маше одну денежную бумажку и хозяйственную сумку. – Нам нужен один кирпичик и пачка соли. Запомнила?

Маша кивнула.

– Зайдешь, отдашь продавцу деньги и скажешь: «Мне нужна буханка хлеба и пачка соли». Повтори.

– Мне нужна буханка хлеба и пачка соли, – пробормотала, обмирая от ужаса, Маша.