Страница 71 из 74
Колобок – румяный бок
Помню день, когда моему деду Андрею исполнилось семьдесят три года.
Уже ровно двадцать лет он жил без бабушки. Она умерла очень рано, оставив в наследство деду шесть дочерей, внуков и кота Ваську.
Правда, дочки все уже выросли и обзавелись собственными семьями. Да и жили давно отдельно. Навещали иногда. В основном на престольный праздник деревни – на Троицу – или на день рождения деда. Мы ездили чаще всех, потому что мама – старшая в дедовской семье. Она для всех своих сестёр много лет была вместо матери. Поэтому и за папаней, как дочери его кликали, следила и ухаживала.
Когда приближался выходной день, мать посылала кого-то из нас к деду: отвезти чистое бельё, помыть в доме, убраться и сготовить еды. Он привык жить бобылём и часто находился не в настроении. Если весёлый, то рад приезду внуков. А уж если в депрессии, то лучше молчать. Иначе выгонит, ещё и наговорит всякой ерунды с три короба. А потом сядет, заплачет и прощения просит.
Я всегда хотела понять, что с ним происходит. А мать объясняла: живёт один, скучновато, бабушку Полю вспоминает. А может, и всю свою жизнь в голове перелистывает. В эти скорбные минуты мне было особенно жалко деда. Сердце разрывалось на части. И я старалась развеселить дедушку, внести чуточку тепла и радости в его жизнь. У меня получалось, но не всегда.
Дед старел, мать всё чаще ругалась с ним: якобы он становился невыносимым. И всё потому, что она уставала на работе, нас четверо, да и дед внимания требует… ещё и перечит. Начнёт мать полы в избе мыть, а он тут как тут.
– Чего моешь, Валентина, бросай! У меня чисто.
– Ты чего, папань? Где чисто? Сапожищи совсем не снимаешь? Вон гляди – ошмётки навоза и все под столом, аккурат где ты сидишь, – ворчала мать.
– Говорю: не мой пол, и точка!
– Ну хватит тебе, папань! – причитала мама. – Какая тебя муха укусила?
А дед злился на мать и уходил из избы на улицу. Она домывала полы молча, ставила самовар, варила щи, картошку и звала его к обеду.
Он будто и не держал обиду. Садились обедать. Переговаривались помаленьку. И все обиды уходили, как утренний туман. Мать набирала целую сумку грязного белья и шла полем на остановку автобуса. Дед провожал её до околицы и долго махал рукой. Словно и не ругались.
И так почти каждый раз.
Галя, средняя наша сестра, чаще всех по поручению матери приезжала в дедовскую берлогу на «санитарную обработку». Так мы весело называли эту процедуру помощи нашему деду. Галя садилась на велосипед – и засверкали пятки.
Дед радостно встречал внучку:
– О! Галюха!
– Привет, дед! Я убираться. Мамка велела.
– Чего она выдумыват? Не надо убираться, у меня чисто.
– Дед, не начинай. Мамка сказала убираться, значит – убираться.
– Ну давай-давай… – И, ворча, он провожал Галю в избу.
Галюха, засучив рукава, принималась за работу. Всё кипело у неё в руках. Делала быстро и качественно. У деда глаза радовались. Он не раз намекал внучке, что похожа она-де на мать. Такая же расторопная и рукастая. Гале нравилось это сравнение. Кто же не хочет быть похожей на мать… Дед смотрел, как ловко Галя управляется с ухватом, быстро в печь чугунок с картошкой усадила. Любо-дорого посмотреть.
– Молодец, Галюха! Я отойду – баню затоплять буду. Самовар поставь!
– А где он, дед?
– Вон, у чулана притаился. Я у него нонче трубу прочищал. Ты на улице яво поставь, у крыльца. Пущай подымит маленько, я потом в дом внесу. Да шишечек сосновых добавь для аромату.
– Хорошо, поставлю, дед!
И он, высокий, сутулый, пошёл по направлению к бане. Галя вынесла самовар на крыльцо, установила понадёжнее. Пошла в сарай набрать там щепы подходящей, чтобы разжечь самовар, нашёлся и кусок старой жёлтой газеты для розжига. Шишечки сосновые взяла в изогнутой алюминиевой лоханке, что стояла по другую сторону крыльца.
Потом вспомнила, что мать сначала воду в самовар наливала. Сходила на колодец за студёной чистой водой и стала наполнять Самовар Самоварыч. Так торжественно называл его дед, когда вода кипела, а из трубы валил дым.
Вдруг видит маленькая хозяйка – вода в самоваре не задерживается, а выливается и течёт по ступенькам крыльца. Думает: что такое? Может, когда дед трубу чистил, повредил её?.. Ведро было пустым, как и Самовар Самоварыч.
Показался дед, довольный и счастливый:
– Ну что? Поставила?
– Дед, а у тебя самовар худой.
– Как это худой? Чаво это он худой? – вопрошал он.
– Сам гляди: вода не держится в нём.
Дед подошёл ближе и посмотрел вовнутрь. И как заорёт:
– Это ты куды ж воду-то лила?! Галюха-горюха!
– Куда-куда… Вот сюда! – И она показала на широкую трубу в самом центре самовара.
– Да разве сюды воду лить надоть? В трубу-то, чай, суют палочки да щепу. И шишечки, кто любит запах леса. А ты куды запузырила? Ох! – вздохнул он. – Чего молчишь, как рыба?
– А чего говорить-то? Я видела, как мама делает. Но не приглядывалась.
– Вот, смотри. Сюды, в трубу, палочки клади и всё остальное. А воду наливай вот сюды, в кувшин. Он, кувшин, гляди трубу обнимает. От трубы жар пойдёть, вода и нагреется.
– Дедушка, извини, так вышло. Я не хотела испортить.
– Ты не испортила. Только таперича трубу разжечь тяжелее будет, она ж сырая. Я хотел с тобой почаёвничать. Ладноть, иди в избу, накрывай на стол. Картоха, поди, уже сварилась. Чугунок, чай, не худой? – И он засмеялся своим хрипатым смехом.
Галя уже собрала съестное на стол, а дед, кряхтя, всё возился с самоваром. Будто сам Самовар Самоварыч обиделся и никак не хотел потчевать хозяина и его гостью вкусным, ароматным чаем. Долго дед колдовал над этим занятием, потом, войдя в избу, сказал умиротворённым голосом:
– Всё в порядке, Галюха, будем сегодня с чаем.
– Хорошо, дедушка, я рада. Извини меня. Я не хотела.
– Ничего. Зато теперь знаешь, что самовар наш не худой, а правильный.
Они улыбнулись друг другу. Дед повернулся к иконостасу и перекрестился. Словно прощения попросил у Бога или ещё чего-то.
Галя засобиралась домой.
– Дедушка, мне пора. Спасибо за обед.
– Тебе спасибо, Галюха, за уборку. Матери с отцом и бабке Клаве привет передавай.
– Передам.
– Эх, надоть было тебе из картохи-то колобок смаздрякать.
– Какой колобок, дед?
– О! Это только я могу такой испечь. Меня моя бабка научила. Царствие ей небесное. С самоваром я долго провожжакалси.
– В следующий раз, дед.
– Ладно, езжай, ягоза.
По традиции он проводил внучку до дороги. Она несла сумки с грязным бельём. Дед вёз велосипед.