Страница 4 из 74
Стараясь не смотреть по сторонам, я стал шуметь и подбрасывать сухие ветки в костёр. Когда огонь разгорелся до пугающей величины, в голову пришла отличная идея: написать письмо домой, чтобы хоть как-то скоротать время до рассвета…
Следующие три дня я шёл по берегу Волги, вытаптывая сухостой и одолевая приступом овраги, поросшие метровой крапивой. Нарастающая привычка к преодолению веселила мою склонность к унынию, изнеженную за тридцать лет городской жизни. Когда же лишь на четвёртый день путешествия мне припомнилось собственное одиночество, я ничуть не удивился и подумал: «Присутствие кого-либо рядом вовсе необязательно, даже неуместно!»
И ещё. Всего четыре дня потребовалось мне, привыкшему к общению не шёпотом, но криком, чтобы в дуновении волжского эфира услышать то, отчего даже сейчас, когда пишутся эти строки, моё лицо красит улыбка счастья: проверенные временем антагонисты – дух, душа и тело – беседовали друг с другом, как старые приятели! Взаимные претензии, обиды и недовольство исчезли в восхитительном потоке согласия и миролюбия.
Припомнилась книга целителя Луки Войно-Ясенецкого «Дух, душа и тело». Великий врач и выдающийся священник писал о сущности личностной триады, о том, что быть наедине с самим собой, иными словами, быть самим собой вовсе не тягостно! Напротив, уединение – великое благо! «Верно!» – ликовал я, считывая слова святого целителя с собственного опыта одиночества.
Мы исследуем Марианские впадины, заглядываем в соседние галактики и редко совершаем открытия на расстоянии вытянутой руки.
Дни напролёт я шёл нелёгкой дорогой по правобережной волжской тайге, пересечённой оврагами и бесчисленными буераками. Шёл, сбрасывая с плеч накопленные за годы городской жизни никчёмные «светские сбережения». Мысли мои становились просты, настроение – ровно и спокойно.
Через две недели урочище разверзлось, и я вошёл в знаменитый левитановский Плёс.
Не передать словами очарование Плёсского холмогорья. Душа Левитана взялась сопроводить меня. Пять дней, удвоив наше одиночество, мы бродили окрест, собеседовали друг с другом и подмечали то, что, по слову Исаака, можно увидеть только в райском междуречье…
Утром шестого дня, перед тем как отправиться с Левитаном на прогулку, я взглянул на календарь, висящий в гостиничном коридоре, и понял: или сей же час беру билет до Кинешмы и остаток пути совершаю на палубе комфортабельного парохода, помешивая в гранёном стакане кофий, или остаюсь в Плёсе навсегда.
Не остался. Купил на пристани билет до города Кинешмы и по прибытии в тот же день умчался в Москву. Задержись ещё на недельку, может, и жизнь сложилась бы по-другому.
Как знать…
P. S. Попытка разобраться в себе похожа на погружение в глубину житейского моря. На этом пути человек теряет привычную связь с поверхностным водоворотом событий и испытывает страх одиночества. Но если он находит силы продолжить намеченное погружение, ему открывается огромное сверкающее дно, усыпанное морскими звёздами.
Дно?.. Какое же это дно! Астрономы и философы называют это сверкающее великолепие Вселенной. Есть даже единица измерения – «одна вселенная». Это масштаб одиночества Бога!..